Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава

КИТЫ, ДЕЛЬФИНЫ И МОРСКИЕ СВИНЬИ

 

Внезапно из воды вырвалась могучая глыба и взлетела ввысь. Это был кит.

Мириам Коффин

Киты — заядлые путешественники. Когда солнце становится редким гостем на небе, а над океаном повеет студеным дыханием осени, их охватывает беспокойство. Как только изобилующие рачками китовые пастбища покрываются льдом, антарктические и арктические левиафаны мигрируют в тропики в поисках пищи и тепла, для любовных утех, для того чтобы произвести на свет потомство. В водах у берегов Западной Африки и Индонезии, близ Гавайских, Галапагосских и Азорских островов, в Карибском и Аравийском морях находят себе пропитание такие обитатели полярных районов, как голубые киты, полосатики и киты-горбачи. Они пасутся тут вместе с полутропическими кашалотами, сейвалами и несметными полчищами дельфинов. С приходом весны они возвращаются домой, на край земли, чтобы успеть откормить «отнятых от груди» детенышей на тучных пастбищах, кишащих крилем, что кормится диатомовыми водорослями, которых тут в эту пору изобилие.

Американцы могут собственными глазами увидеть одну из этих великих миграций. Между мартом и маем тысячи серых китов покидают на лето мелководные, защищенные районы вокруг мексиканской части Калифорнии и направляются вдоль побережья Соединенных Штатов в студеные, обильные пищей воды родного Берингова моря. Но лучше всего наблюдать китов с конца декабря по март, когда обросшие балянусами серые киты движутся в ином направлении, на юг, возле самых берегов, мимо Орегона и Калифорнии, совершая путешествие в 11 000 километров в мексиканские воды, где они спариваются. К числу лучших наблюдательных пунктов относятся: тихоокеанский Маринлэнд; мыс Лома, где службой охраны национальных парков организовано общественное наблюдение за китами; скалы Лагуна-бич и мыс Ла-Холья. Все эти пункты находятся в районе от Лос-Анджелеса до Сан-Диего. Ленивые, неуклюжие пловцы, серые киты достигают в длину 14 метров. Свое название они получили благодаря тому, что пятна белых балянусов, прикрепившихся к их черной шкуре, придают им сероватую окраску. Мористее Калифорнии наблюдатели могут видеть целые вереницы круто изогнутых, шишковатых спин, невысокие, но мощные фонтаны и взмахи лопастей хвоста, похожего на крылья огромной бабочки. Это серые киты скользят близ поверхности моря.

Дыхала достались китам по наследству, поскольку они произошли от сухопутных животных и должны периодически всплывать, чтобы набрать в легкие воздух, как делаем мы с вами. Вот как описывает Тур Хейердал свою встречу с китом во время плавания на плоту «Кон-Тики»: «Это было настолько необычно — услышать настоящий хороший вздох в открытом море... что мы ощутили теплое, буквально родственное чувство к нашему древнему троюродному дядюшке, который, подобно нам, блуждает в морских просторах».

У китов, как и у людей, теплая кровь и крупный мозг. Это млекопитающие, а не рыбы. У них есть легкие и четырехкамерное сердце. Самки кормят своих детенышей сосцами.

Общие для китов и человека предки произошли от рептилий. В сущности, процесс эволюции происходил так плавно и постепенно, что проблема, где кончаются рептилии и начинаются млекопитающие, представляет лишь академический интерес.

Птицы произошли от рептилий примерно в то же время, то есть около 150 миллионов лет назад. В настоящее время единственными птицами, приспособленными для жизни в море, являются не способные летать пингвины. Эти веселые, забавные птицы «летают» под водой, грациозно взмахивая своими длинными, похожими на ласты, крыльями. Передвигаются они быстрыми, резкими рывками, одновременно вырываясь на поверхность, чтобы набрать воздуху, словно стая крохотных дельфинов, облачившихся в смокинги.

Согласно наиболее вероятным из палеонтологических расчетов, сухопутные млекопитающие начали возвращаться в море около 100 миллионов лет назад, а спустя 40 миллионов лет уже прочно там обосновались. Возможно, они были вынуждены искать убежища в воде из-за неблагоприятных условий жизни на суше или жестокой конкуренции в борьбе за пищу и жизненное пространство. Однако вероятнее всего, эти существа с сильно развитой способностью приспосабливаться просто-напросто воспользовались изобилием пищи в море, подобно тому как поступали некоторые виды рептилий за 50 миллионов лет до них и как поступают многие млекопитающие и поныне.

Морские млекопитающие, начиная от белых медведей и кончая китами, олицетворяют собой различные стадии перехода от сухопутной жизни к жизни в море. Скудость пищи на бесплодных арктических льдах заставляет белых медведей проводить значительное время в более щедрой на пищу воде. В результате голова у них сузилась, приобрела обтекаемую форму, тело удлинилось, появились короткие перепонки на пальцах, стройные ноги благодаря особым сочленениям стали способны описывать в воде чрезвычайно широкую дугу. Используя передние ноги как весла, а задние — как рули, белые медведи ловко ныряют, они подвижны в воде и покрывают значительные расстояния, плывя со скоростью от 3 до 6 узлов.

Поскольку очаровательные, любящие порезвиться морские выдры, или каланы, проводят в воде больше времени, чем белые медведи, они лучше их приспособлены к такому образу жизни. Короткие задние ноги с пальцами, соединенными перепонками, служащие вместо весел, позволяют животным развивать скорость до 10 узлов. Каланы неделями не бывают на суше и ныряют на глубину от 9 до 90 метров, отыскивая там крабов, моллюсков (морское ухо), морских ежей и иные бентические лакомства. Любопытное зрелище представляют эти животные, когда лениво плывут на спине, ловко раскалывая раковины моллюсков о камень, лежащий на груди. Иногда самки дремлют в такой позе с детенышем, прижавшимся к их груди. Теперь такое зрелище увидишь не часто, так как у калана самый дорогой мех и из-за человеческой жадности это животное стало редким и очень осторожным.

Морские коровы, обладающие столь же мирным нравом, как коровы сухопутные, олицетворяют собой еще один шаг по направлению к морю. Для большей обтекаемости обводов животного естественный отбор — этот слуга природы — избавил их от задних ног и наружных ушей. Эти животные длиной 2,4 метра весят до тонны. Существуют две их разновидности: ламантин, который водится в теплых районах Атлантики, и дюгонь, обитающий в тропической части Индийского и Тихого океанов. Оба вида используют передние ласты для передвижения в воде, ими же они заталкивают себе в рот морские водоросли. Хвост ламантина напоминает большую ракетку для настольного тенниса; у дюгоней — горизонтальный раздвоенный хвост, очень смахивающий на хвост кита.

 

Ламантин. Не это ли грудастое, с расплывшейся физиономией животное повинно в возникновении легенды о русалках?

 

Эти неповоротливые вегетарианцы обладают выпуклыми грудями, расположенными, как у человека, и, по общему мнению, замеченные издали моряками, они и послужили причиной возникновения легенд о русалках. Однако, должно быть, воображение наблюдателей было распалено грогом и длительным пребыванием в море без женского общества. Если же посмотреть на дюгоня более «трезвым» взглядом, вы увидите лысое животное, с заячьей губой, заплывшее жиром, с головой моржа, тюленьими ластами и слоновьей шкурой.

Внешне похожи на них, только покрупнее да погорластее, морские слоны — рыкающие, с круглой мордой животные. Как и у настоящих тюленей, у них короткие передние ласты, а задние конечности вытянуты назад и повернуты внутрь. Тюлени и морские слоны плывут наподобие рыб, покачивая из стороны в сторону этими задними ластами.

 

Пятнистый тюлень. Это дружелюбное и забавное млекопитающее может стать другом вашей семьи, если вы в состоянии ежедневно покупать ему около 5 килограммов рыбы или креветок.

 

У моржей функцию хвоста также выполняют сложенные вместе задние ласты. Движутся они со скоростью 2 узлов, орудуя передними и задними ластами, но «ноги» используют в большей степени, чем «руки». По сравнению с настоящими тюленями морж неповоротлив. Очутившись на суше, он, подсовывая задние ласты под тело, действует ими, точно парой неуклюжих ног.

Морские львы и морские котики используют задние ласты подобным же образом и, пуская в ход все свои четыре конечности, довольно быстро передвигаются по суше, делая скачки, похожие на своего рода галоп. Благодаря их подвижности в сочетании с природной игривостью и общительностью этих животных дрессируют для работы в цирке. Находясь в воде, они наподобие пингвинов действуют длинными, остроконечными передними ластами. Делая мощные, но ленивые взмахи этими конечностями, животные как бы летят в воде, наподобие птицы, медленно машущей крыльями.

Морские львы и котики отличаются от настоящих тюленей тем, что у них есть небольшие наружные уши, pinnae. Кроме того, настоящие тюлени не умеют забрасывать вперед задние ласты. По суше они передвигаются изгибаясь, словно пиявки, или же перекатываясь с боку на бок. Очутившись на льду, они ползут по нему, отталкиваясь короткими передними лапами, оснащенными когтями. В воде же животные развивают скорость от 8 до 12 узлов, грациозно раскачивая из стороны в сторону хвостом-ластами. Они не столь быстроходны, как морские львы, дающие на рывках до 15 узлов, но гораздо подвижнее тучных моржей.

Некоторые виды настоящих тюленей, судя по всему, намерены стать постоянными морскими обитателями. Они надолго покидают сушу и могут находиться под водой целых 28 минут. В исключительных случаях они даже производят на свет потомство, находясь в воде. Может статься, что когда-нибудь тюлени последуют примеру своих кузенов, китов, и утратят всякие связи с сушей.


РОДОСЛОВНАЯ КИТА

Прошлое кита чрезвычайно темное. Все, что нам известно, это следующее: несколько ранее 100 миллионов лет назад некие небольшие четвероногие сухопутные животные претерпели ряд чрезвычайно быстрых эволюционных изменений. За 50 миллионов лет — с геологической точки зрения срок незначительный — они научились плавать и производить на свет детенышей, которые умели плавать, едва оставив материнское чрево. 20 миллионов лет назад эти животные утратили уши и задние ноги; тело их приобрело торпедообразную форму, у них появился хвост, похожий на рыбий, они лишились волосяного покрова, а ноздри сместились к верхней части головы. Тот факт, что киты приобрели рыбообразную форму, свидетельствует о конвергентности эволюции — процессе, когда две группы разных, не связанных родством животных в ходе приспособления к одинаковым условиям приобретают одинаковые внешние формы.

Эмбрион кита в материнской утробе повторяет этот процесс. К тому времени, когда эмбрион достигает величины около 4 сантиметров, у него исчезают все внешние следы задних ног. Передние его ноги вначале напоминают руки человеческого зародыша. Затем кости плеча и предплечья в значительной степени укорачиваются и расплющиваются, но конечные суставы, или «пальцы», сохраняются. У некоторых видов китов, например у кашалотов, имеются все пять пальцев, у других — у синего кита и у горбача — недостает большого пальца. Все пальцы огромной китовой «кисти» заключены в мускулистую оболочку, образующую короткий, плоский плавник обтекаемой формы. Эти плавники служат китам, как грудные плавники — рыбам в качестве стабилизатора и руля. Движителем служит мощный хвост, где, как писал в «Моби Дик» Герман Мелвилл, «словно бы сосредоточена вся безмерная сила кита».

В нем же заключено наибольшее внешнее различие между рыбой и китом. Если у рыбы хвост расположен вертикально, то у кита он расположен в горизонтальной плоскости. Если рыба движется с помощью волнообразных колебаний всего тела, ударяя хвостом из стороны в сторону, то кит перемещается благодаря движениям хвоста вверх и вниз. Во время вертикального перемещения хвоста его широкие плоские лопасти изменяют степень наклона, или угол атаки, отталкиваясь от воды, и тем самым двигают животное вперед. «Изгибы» этого хвоста, писал Мел-вилл, «неизменно исполнены необыкновенного изящества».

Огромный, длиной свыше 20 метров полосатик ударяет своими «хвостовыми крыльями» один или два раза в секунду, развивая крейсерскую скорость около 12 узлов. Дельфинам требуется сделать всего 3—4 удара в секунду, чтобы не отстать от судна, делающего 16 узлов. По-видимому, такая скорость близка к наивысшей для дельфинов и морских свиней, хотя на первый взгляд кажется, что эти мелкие зубатые киты развивают большую скорость, когда, резвясь, плывут рядом с кораблем и перепрыгивают через волны, образуемые его форштевнем.

Руководствуясь такими наблюдениями, ученые и моряки долгое время считали, что дельфины плавают быстрее, чем позволяет, теоретически, их мускульная сила. Количество работы, производимое одним мышечным волокном, приблизительно одинаково у всех здоровых существ, будь то человек, тигр или кит. Поэтому можно вычислить мощность, развиваемую животным, измерив совокупность его мускулатуры. Когда ученые внесли эту цифру, наряду с другими данными, в свои формулы, они установили, что дельфин не может двигаться со скоростью больше 12—16 узлов. Четыре вида испытаний по определению скорости этих животных, проведенных учеными Калифорнийского университета, подтвердили, что это их наибольшая скорость [Стр. 265. Автор не указывает, к какому виду принадлежали подопытные дельфины, каковы были их размеры, состояние животных, а также условия опытов. Вряд ли скорость 12—16 узлов является максимальной для всех дельфинов вообще.]. Испытания эти, кроме того, подтвердили, что у дельфинов такая же мощность на единицу веса их тела, как и у атлетов, и что при передвижении эта мощность используется на 85 процентов.

Гладкая поверхность тела кита и идеально обтекаемые его обводы отчасти объясняются наличием толстой подкожной жировой прослойки, которая служит как бы внешней оболочкой животного. Наружная часть кожного покрова содержит губчатый слой, придающий эластичность поверхности всего тела. С целью объяснения этих кажущихся сверхскоростей ученые выдвинули гипотезу, что эта поверхность совершает волнообразные изгибы, соответствующие волнам в воде, обтекающей дельфина. Они полагают, что поверхность животного изменяет свою форму одновременно с изменениями давления окружающей его воды.

Люди надеются, что им удастся использовать секрет дельфинов при постройке судов, торпед и подводных лодок. Доктор Макс Крамер, немец по происхождению, один из основоположников гидродинамики китов, предложил покрывать подводные лодки эластичной резиново-пластиковой оболочкой для увеличения их скорости. Американская резиновая компания («Раббер компани») производила опыты с резиновым покрытием под названием ламинфло для корпусов скоростных моторных лодок.


ВЗДЫМАЯ ФОНТАНЫ

Военно-морское министерство и другие военные и гражданские ведомства не жалеют ни денег, ни усилий ученых на изучение китов, потому что в течение своего эволюционного развития, продолжавшегося 100 миллионов лег, эти животные разрешили ряд проблем, остающихся для человечества загадкой. Например, каким образом удается китам задерживать дыхание на такой длительный срок, нырять так глубоко и всплывать с такой быстротой?

Дельфины обычно остаются под водой от полутора до 7 минут, а по крайней мере один вид этих животных достигает глубины свыше 120 метров.

Тюлени Уэдделла погружаются в студеные воды Антарктики на глубину до 450 метров и в течение 28 минут ловят себе на обед рыбу.

Кашалоты (Моби Дик был также кашалотом) опускаются на глубину 1010 метров, где иногда остаются, охотясь за кальмарами, в течение полутора часов.

Киты-бутылконосы, достигающие в длину 10 метров, могут находиться под водой два часа.

По словам доктора Пера Шоландера, киты могут находиться под водой так долго благодаря своеобразному регулятору жизненных процессов. Поток крови, содержащей жизненно важный кислород, не подается в органы, которые на время могут обойтись без него, а поступает в те органы, которым он наиболее необходим. Как только кит или тюлень начинает погружаться, биение сердца у него ощутимо замедляется. Кровеносные сосуды, идущие к ластам, хвостовым мышцам и иным тканям, сжимаются до минимума и практически прекращают подачу крови. Сэкономленный драгоценный кислород подается в мозг и сердце — органы, которым труднее всего без него обходиться.

Все это как нельзя кстати при погружении; а как происходит всплытие? Если водолаз или кессонный рабочий станет подниматься с такой же скоростью, что и кит, его сведет судорога и он закорчится от боли. Азот и другие газы, растворившиеся у него в крови под высоким давлением, начнут выделяться в виде пузырьков, как только давление станет уменьшаться. Происходит то же самое, что происходит, когда откупоривают бутылку содовой. Пузырьки эти образуются в крови, сердце, тканях ныряльщика, вызывая мучительные судороги, а иногда даже и смерть.

Китов эта проблема не заботит, потому что они не дышат сжатым воздухом в отличие от водолазов и кессонных рабочих. При использовании такого воздуха постоянно подаются новые порции азота, а под высоким давлением азот сильнее поглощается кровью. Киты же вдыхают лишь ограниченное количество воздуха, находящегося под обычным давлением, поэтому поглощение азота у них невелико.

Кроме того, как полагают некоторые зоологи, пенообразное, жирное вещество в дыхательном горле кита впитывает азот, препятствуя его проникновению в кровь; однако это еще не доказано окончательно.

Лишенный свежего притока воздуха, ныряющий кит получает энергию для приведения своих мышц в движение за счет метаболического процесса, при котором не потребляется кислород. В ходе такого процесса организм испытывает кислородное голодание, которое должно быть ликвидировано при всплытии. Всплыв после длительного пребывания под водой, кит дышит, словно бегун, закончивший дистанцию. Такое учащенное дыхание китобои называют «продувкой».

При «продувке» из дыхала, находящегося на верхней части головы кита, вырывается фонтан мельчайших брызг, а не воды, как считают некоторые. Эта струя — конденсированный пар, выдыхаемый китом, она сильно отдает запахом рыбы и содержит небольшое количество воды, попадающей в верхнюю часть дыхала. Водяные пары теплого выдыхаемого воздуха конденсируются при столкновении с более холодным наружным воздухом. Подобно тому как в холодную погоду вы видите свое дыхание в виде пара, так и струя, бьющая из дыхала кита, в полярных районах становится более заметной. Однако она заметна и в тропиках, очевидно, потому, что вырывается под давлением и расширяется внезапно, а такого рода расширение сопровождается охлаждением [Стр. 267. Прежде чем нырнуть на глубину, кит обычно делает несколько очень неглубоких погружений, завершающихся короткими выдохами и вдохами. В тропических морях фонтана при этом никогда не видно — в том случае, если выдох начинается, когда дыхало находится уже над поверхностью воды. Вдох происходит только при таком положении дыхала; он короче выдоха.].

Зачастую стадо китов всплывает и начинает дружно, как один, отдуваться — зрелище, достойное того, чтобы увидеть его после долгого плавания. Тут уж наверняка вся команда высыпет на палубу. Если ветер не слишком силен, то можно определить вид кита по фонтану. У японских китов он двойной, V-образный. У синих китов и полосатиков одна высокая вертикальная струя, у кашалотов она несколько наклонена вперед.

Кашалоты и японские киты, так же как серые киты и горбачи, имеют обыкновение подбрасывать хвост в воздух, прежде чем нырнуть. Гренландские киты, прежде чем уйти вглубь, минутку помахивают хвостом как бы в виде приветствия. Возможно, это необходимо потому, что толстый слой легкого жира в какой-то степени затрудняет им погружение.

Мелвилл писал: «Это покачивание хвостом, пожалуй, самый значительный жест во всей живой природе. Этот гигантский хвост из бездонной пучины словно бы пытается ухватиться за столь же бездонные небеса».


КАШАЛОТЫ И УСАЧИ

Научное название отряда китов Cetacea. Кашалоты и гладкие (настоящие) киты представляют собой две совершенно различных группы, или подотряда. Кашалот — самый крупный представитель зубатых китов (Odontoceti), куда относятся также дельфины и косатки. Зубы служат им для того, чтобы хватать добычу, которая затем сразу проглатывается без пережевывания. Настоящие киты относятся к усатым китам (Mysticeti); к этой же группе принадлежат синие киты, полосатики, горбачи, сейвалы и серые киты. Вместо зубов у них имеются два ряда роговых пластинок, называемых китовым усом, которые свешиваются с нёба, по одному ряду с каждой стороны языка. Эти огромные висячие усы «растут» внутри, а не снаружи рта.

 

Пластина небольшого кита. Часть нижней челюсти и язык удалены.

 

Состоящие из рогового вещества, как и ногти у человека или копыта у животных, эти пластинки некогда широко использовались при изготовлении корсетов, зонтиков, хлыстов и иных предметов, от которых требовались прочность и гибкость. От 200 до 300 тонких пластинок по обеим сторонам рта находятся на расстоянии около полутора сантиметров друг от друга, а волокна на их внутренних краях, переплетаясь между собой, образуют своего рода планктонную сеть. Усатые киты добывают себе пропитание в общем так же, как китовые и гигантские акулы. Настоящие киты плывут сквозь скопища рачка-криля, разинув свою огромную пасть.

При этом вода, устремляясь в отверстия между пластинами, выходит с обеих сторон рта, а рачок и иные планктонные организмы остаются на мохнатой бахроме китового уса. Когда кит на короткое время закрывает свою пасть, он своим огромным языком слизывает пищу с «усов» и заталкивает себе в глотку.

Настоящие киты — флегматичные животные с почтенной внешностью, огромной головой и толстым туловищем. В отличие от других беззубых китов на их черной спине нет спинного плавника, а на брюхе отсутствуют желобки. Настоящие киты достигают в длину от 15 до 18 метров и передвигаются в одиночку, парами или небольшими семействами. Они редко развивают скорость свыше 5 узлов, обычно же плывут со скоростью около 2 узлов, что позволяет китобоям подойти к ним в открытом баркасе и загарпунить. Отсюда и их название — настоящие киты, то есть киты, на которых можно охотиться.

В XVII и XVIII веках целые китобойные флотилии голландцев и англичан охотились на настоящих китов в полярных водах [Стр. 269. История китобойного промысла подробно и интересно изложена в книге Б. А. Зенковича «Киты и китобойный промысел». Пищепромиздат, 1952. В частности, в ней рассказывается о разбойничьем истреблении китов иностранными, в основном американскими китобоями у русских берегов Америки во времена покупки у России Аляски (фактически это был захват).]. Истинный кит был объявлен в Англии «королевской рыбой», а король получил титул Почетного гарпунера, которому было дано право на голову всякого пойманного кита. В XVIII веке американские китобои стали охотиться на китов в южной части Атлантики, в Тихом и Индийском океанах. Постепенно «королевская рыба» стала исчезать, и в наше время настоящие киты — редкие животные, которые строго охраняются международными соглашениями.

В XVIII веке, по мере увеличения потребности в ворвани, использовавшейся для освещения и изготовления свечей, промышленники переключили свое внимание на кашалотов — китов с головой, похожей на наковальню. Начиная приблизительно с 1815 года стал усиленно уничтожаться и этот вид кита. Американские, английские, французские и португальские китобойные суда в поисках кашалотов стали прочесывать просторы океанов от 40° северной широты до 40° южной широты. Период с 1830 по 1880 год был эпохой расцвета американского промысла кашалотов, эпохой Моби Дика (1851 год).

Мелвилл превозносил кашалота, называя его «самым величественным из всех китов». Ни у одного другого животного, обитающего на нашей планете, нет такой крупной, характерной головы. Она овальной формы, массивная, в большей своей части лишенная костей и составляет треть всей длины животного. Передняя ее часть — как бы стена, без носа, без глаз, твердая, словно конское копыто. Внизу будто бы на шарнире прикреплена удивительно узкая, стреловидная нижняя челюсть, на которой находится от 36 до 60 зубов, напоминающих частокол. Когда пасть закрывается, они входят в гнезда, расположенные в верхней челюсти.

Говорят, что кашалоты достигают 25 метров в длину, однако китобои не один сезон бороздят воды, прежде чем встретят экземпляр хотя бы больше 18 метров. Самцы бывают, как правило, длиной около 15 метров и весом в 35 тонн. Самки гораздо изящнее: длина их в среднем 11 метров, а вес всего 20 тонн. Кашалот, или Physeter catodon, как называют его зоологи, обычно стального, с синим оттенком цвета, у него похожий на горб плавник, а вдоль задней части спины тянется ряд шишкообразных выпуклостей меньшего размера. На рывках эти киты могут развить скорость в 20 узлов, но обычно они предпочитают передвигаться не торопясь, раза в два медленнее.

Хлебом насущным кашалоту служат кальмары. В желудке у кашалотов находили целых кальмаров размером от 1 до 10 метров. И уж если кашалот может проглотить гигантского кальмара, то в нем мог свободно поместиться и Иона, поскольку из всех китов только у кашалота пищевод достаточно широк для этого.

Существует немало рассказов о моряках, проглоченных китами, но, как полагают, единственным, кому удалось выбраться из чрева чудовища, был Джемс Бартли, матрос со «Звезды Востока». Было это в 1891 году; Бартли якобы несколько часов провел в желудке кашалота, однако ученые не слишком доверяют этому сообщению.

В голове у кашалота имеется спермацет — маслянистое вещество. По словам Мелвилла, некогда полагали, что это вещество, как показывает первая половина слова, — попросту сперма. Сам же он считал, что благодаря малому удельному весу этого жира голова животного обладает большей плавучестью и что именно поэтому голова кашалота первой показывается над поверхностью воды.

Спермацетовый жир представляет собой ароматную прозрачную жидкость, которая на воздухе становится блестящим, похожим на воск веществом. Во времена Мелвилла спермацетовый жир шел на изготовление высококачественных свечей; ныне же он используется при изготовлении кремов для лица, бальзамов и мазей.

P. catodon — единственный источник еще одного необычного вещества — серой амбры. Ее извлекают из внутренностей некоторых экземпляров. По словам Мелвилла, она напоминает «жирный крапчатый старый сыр, очень вязкий и вкусный, чрезвычайно душистый и острый». Амбру и по сей день используют при изготовлении духов. В середине 19 столетия «унция амбры стоила золотую гинею», нынче цена фунта — 100 долларов. Ком амбры весом 414 килограммов, выброшенный волнами в 1953 году на побережье Австралии, был реализован за 120 000 долларов. Долгое время полагали, что серая амбра образуется у больных животных, теперь же считают, что это затвердевшие экскременты, обволакивающие непереваримые хитиновые части и клювы кальмаров. (Вспомните об этом, мадам, когда захотите подушиться.) Один из матросов — товарищей Германа Мелвилла думал, что твердые части кальмара — пуговицы со штанов какого-то моряка.


ИСЧЕЗАЮЩИЕ ЛЕВИАФАНЫ

Мелвилл называл кашалота левиафаном, считал его колоссом морей. Однако P. catodon — мелюзга по сравнению с Balaenoptera musculus — синим китом. Это кит из китов, крупнейшее из всех животных, когда-либо населявших нашу планету. Взрослый синий кит может достигать в длину 30 метров и весить 316 тонн — столько же, сколько 3 крупнейших динозавра, 30 индийских слонов, 200 коров или 1600 человек. Самым крупным из всех китов, каких удалось взвесить, была необыкновенно упитанная самка синего кита длиной 27 метров, которая потянула 136,4 тонны. Это самые большие экземпляры, но даже средний синий кит достигает в длину 24 метров и весит около 100 тонн.

 

 

Вот как описал Мелвилл В. musculus: «Это вышедший в отставку джентльмен с животом желтого, как сера, цвета, которым он, несомненно, обязан тому факту, что во время наиболее глубоких погружений он брюхом задевал плиты, которыми вымощен ад». Увы, этот желтый цвет более прозаического происхождения; это не что иное, как пленка диатомовых водорослей, покрывших брюхо и бока кита после шести недель кормежки в полярных водах. Кроме того, синий кит (так он называется потому, что у него синяя спина) вовсе не погружается на большую глубину. Так же, как и другие крупные усатые киты, он опускается на глубину свыше 90 метров лишь в редких случаях — тогда, когда он попал на гарпун или испуган.

У синих китов, полосатиков, горбачей, сейвалов, известных под общим названием «полосатые киты», брюхо от «подбородка до пупка» сморщено, или собрано в складки наподобие мехов гармоники. Это позволяет им раскрывать бездонную пасть подобно мешку бробдингнегца, с каждым глотком втягивая в себя кишащую креветками воду объемом в несколько больших бочек. Эти киты кормятся несколько иначе, чем не имеющие складок настоящие киты, и закрывают свои огромные пасти чаще. При этом собранное в гармошку брюхо сокращается, и гигантский язык, который может весить столько же, сколько весит взрослый слон, идет между усами вверх. Никому не удалось точно выяснить, как действует язык животного, но он каким-то образом извлекает оттуда креветок и засовывает к себе в утробу.

Синие киты обычно передвигаются неторопливо, со скоростью 10 узлов, и приблизительно каждые четверть часа всплывают, чтобы «отдышаться». Когда синий кит спешит, то, говорят, может развить скорость до 20 узлов и поддерживать ее минут пятнадцать. Крейсерская скорость полосатика, имеющего большой спинной плавник, — от 10 до 12 узлов. Он может достигать в длину 25 метров и под водой, правда, очень недолго, может плыть со скоростью до 30 узлов. Но самый быстроходный из китов — это сейвал. Имеющий более стройные очертания, чем другие полосатые киты, и размером не превышающий 15—18 метров, этот обитатель теплых морей, говорят, развивает надводную скорость 35 миль в час.

Такие высокие скорости в течение многих веков спасали этих китов от охотников, преследовавших их в весельных шлюпках. Однако с появлением быстроходных паровых китобойных судов промысел полосатых китов стал одновременно и возможным, и выгодным. В 60-х годах прошлого века норвежец Свен Фойн изобрел гарпунную пушку, а впоследствии снарядил ее гранатой, которая разрывалась в теле кита. Это привело к значительному увеличению сухопутных китобойных баз и расширению промысла синих китов, полосатиков и горбачей в полярных районах. В течение первой половины нынешнего столетия в Антарктике было добыто синих китов общим весом 25 миллионов тонн.

 

Настоящий кит в Атлантике.

 

В настоящее время китов промышляют небольшими флотилиями из 6—18 судов. Затем их буксируют к судам-базам размером с океанский лайнер, куда животных поднимают по кормовому слипу, после чего разделывают быстро и умело, как на заводе. Теперь китов самих глотают, так что Иона, очутившийся некогда в чреве кита, отмщен тысячекратно.

Мясо и ворвань отделяются от туловища: из каждого синего кита вытапливается около 25 тонн жира. Теперь нет необходимости использовать его для освещения, так что жир идет на изготовление мыла и маргарина; иногда он входит в состав красок. Кости разрезаются мощными пилами, перемалываются и продаются изготовителям клея и желатина. Кровь и внутренности превращаются в удобрения. Из печени, которая может весить более 9 тонн, получают витамин А, а железы внутренней секреции идут на изготовление гормональных препаратов. Мало что идет в отходы, кит используется весь целиком.

Мясо кита систематически употребляется в пищу лишь в двух странах — в Норвегии и Японии. Мне довелось отведать жаркое из китового мяса; оно напоминает постную говядину, которая чуть отдает рыбой. Ворвань едят в Японии и Исландии, но не всякому она может прийтись по вкусу. В Советском Союзе из китового мяса изготовляют вполне съедобную, богатую протеином муку.

В 1946 году была создана Международная комиссия по промыслу китов. 17 стран, ставших членами этой комиссии, обязались воздерживаться от промысла тех видов китов, которым грозит вымирание; подчиняться постановлениям, запрещающим охоту на китов в определенные сезоны и в определенных районах; не бить мелких китов, а также самок с детенышами. Было ограничено число животных, какое может принять на борт судно-матка в антарктических водах — этом последнем прибежище морских великанов. Но подобные меры уже не могли спасти синих китов. Если в промысловый сезон 1930-31 года они составляли 76 процентов улова, то в 50-х годах цифра эта уменьшилась до 6. В связи с уменьшением поголовья синих китов китобои занялись промыслом китов-полосатиков, которые дают жира в два раза меньше, а затем и сейвалов, дающих жира в шесть раз меньше, чем синие киты.

В 1962-63, а также в 1963-64 годах антарктические плавучие заводы по переработке китов не выполнили дозволенную норму — верный признак того, что киты исчезают. В июле 1964 года ученые указали китобоям на то, что необходимо в течение 1964—1967 годов резко уменьшить убой китов. Они рекомендовали уменьшить допустимую норму промысла для этих судов на 1964-65 год до 4000 штук синих китов. Этому числу соответствует 8000 полосатиков, 10 000 горбачей, 24 000 сейвалов или любая комбинация перечисленных видов китов. Хотя установлена была самая низкая норма в истории, 15 плавучих заводов, работавших с декабря по апрель, недовыполнили ее на 1019 единиц. Улов в основном состоял из сейвалов, и это подтвердило предположение ученых, что в минувшие годы каждый сезон забивалось больше синих и полосатых китов, чем их рождалось.

Многие полагают, что скоро будет написана последняя страница славной истории китобойного промысла, а кое-кто думает, что это уже произошло. В 1965 году Норвегия продала японцам свое последнее океанское китобойное судно. В настоящее время пелагическим промыслом китов занимаются фактически лишь Япония и Россия. Обе эти страны согласились ограничивать улов антарктических видов китов, поголовье которых катастрофически уменьшается, с тем чтобы дать животным возможность расплодиться. Если они выполнят эти условия, то без ущерба для экономики океана возможно будет ежегодно вылавливать около 5000 синих и 20 000 полосатых китов. Если же они этого не сделают, то крупнейшие обитатели нашей планеты вымрут, как вымерли некогда динозавры.


РАЗМНОЖЕНИЕ

Китам не под силу тягаться с человеком, истребляющим их. Эти животные размножаются медленно. Мама-кит обычно производит на свет не более чем одного детеныша, да и то через год. Двойняшки у китов бывают не чаще, чем у людей (в одном случае из 80 или 87), и за 15—30 лет своей жизни самка приносит от 6 до 15 детенышей.

Самки китов вынашивают детенышей около года, и новорожденные достигают огромных размеров. Детеныш синего кита имеет в длину 7 метров и весит около 225 килограммов. Из чрева матери он выходит хвостом вперед; он должен суметь подняться па поверхность, чтобы сделать первый вдох. После этого он начинает искать материнские сосцы, которые торчат из похожих на щели складок по обеим сторонам полового отверстия, возле хвоста. Сокращая мощные мускулы, мамаша ежедневно впрыскивает в рот своему чаду ни много ни мало 580 литров жирного молока. При таком сытном питании детеныши синих китов ежесуточно увеличивают свой вес на 90 килограммов. Молоко, которое они получают, по вкусу напоминает жирную смесь из рыбы, печени и магниевого молока. Шесть месяцев спустя, к моменту «отнятия его от груди», пластинки (китовый ус) у детеныша синего кита становятся достаточно длинными для того, чтобы он мог процеживать воду и питаться крилем. К этому времени детеныш достигает 15 метров, то есть длины взрослого горбача или сейвала.

По словам наблюдателей, взрослые синие киты иногда целиком выскакивают из воды. Если это так, то перед нами самый выдающийся во всем животном мире пример резвости. Сейвалы, так же как и 15-метровые косатки, часто выпрыгивают из воды. Почему они это делают, никому неизвестно. Неизвестно также и то, почему некоторые самцы и самки, обхватив друг друга плавниками, одновременно взвиваются в воздух. Горбачи, самые игривые из китов, нередко совершают целую серию сальто над водой и в воде. Подобно огромным, обросшим моллюсками котятам, эти шишковатые киты катаются по поверхности моря и шлепают по воде хвостами или длинными, смахивающими на крылья грудными плавниками. Когда киты бьют по воде хвостом (китобои называют это «взбрыкиванием») или, завершив прыжок, падают назад в воду, раздается такой гулкий всплеск, что его слышно за несколько миль кругом.

 

Кит-гринда, вставший во весь свой десятиметровый рост. (Флоридский океанариум Мэринленд.)

 

Были случаи, когда не только настоящие и серые киты, но и горбачи помогали своему раненому товарищу, пока сами не становились жертвой китобоев. Горбачи, как и дельфины, приходят на выручку беременным самкам и детенышам.

В апреле 1956 года небольшая группа средиземноморских рыбаков, поймавших дельфина-самку, подверглась нападению «спасательного отряда», состоявшего из 10 дельфинов, и чуть не погибла при этом. У бутылконосов во время родов при роженице неотлучно находится сопровождающая самка, которая заботится о том, чтобы мать и детеныш не отстали и не были атакованы акулами. Если новорожденному дельфину не удается сделать первый вдох, его мать или повитуха выталкивают его на поверхность. То же самое они проделывают и с мертворожденным детенышем. Так, дельфины во Флоридском океанариуме Мэринленд целых двое суток по очереди охраняли мертвого детеныша.

Рассказы о дельфинах, которые спасали тонущих людей, восходят к временам древней Греции. Один из самых свежих примеров — случай у побережья Флориды в 1949 году. Некая дама, которая брела по воде, доходившей ей до пояса, внезапно была сбита с ног откатывающейся назад отливной волной. «Я уже начала терять сознание, — писала она впоследствии, — но тут почувствовала сильнейший толчок и очутилась на берегу, лицом вниз...» Когда она перевела дыхание и обернулась, никого поблизости не было, но «в воде, в 18 футах от берега, резвился дельфин. Какой-то мужчина, стоявший на берегу, заявил, что именно дельфин и вытолкнул меня на сушу».

Несмотря на обширный послужной список добрых дел, которому уже 2500 лет, ученые не склонны считать, что дельфины сознательно пытаются спасти существо, попавшее в беду. Скорее всего плавающие предметы внушают им инстинктивное желание выталкивать их вверх или толкать куда-то в сторону. Так, во время второй мировой войны дельфин пытался подтащить надувной плот, в котором находились четыре сбитых американских летчика, к ближайшему острову. Но летчики были вынуждены отогнать услужливое животное, потому что остров был занят противником. Возможно, дельфины столь же часто толкают людей, силы у которых на исходе, в сторону моря, как и в сторону берега, но свидетельств со стороны первых не имеется, поскольку им не удалось остаться в живых. Были случаи, когда дельфины подталкивали перед собой мертвых черепах, жестянки, обломки дерева, а однажды даже промокший насквозь матрац. Возможно также, это поведение дельфинов объясняется их природной игривостью.


ШАЛУНЫ МОРЯ

Понятия «дельфин» и «морская свинья» в Соединенных Штатах взаимосвязаны, но поскольку существуют два вида рыб, также носящих английское название «дельфин», а также в силу укореняющейся привычки термин «морская свинья» находит среди ученых все большее распространение. Долгое время понятие «дельфин» зоологи связывали с животными, обладающими как бы застывшей навечно улыбкой. Животные, называвшиеся ими морскими свиньями, были лишены улыбки и длинного, вроде клюва, рыла.

 

 

Название «морская свинья», по-видимому, объясняется солидной толщиной этих животных. Дельфины обычно более обтекаемы. У обычной морской свиньи Phocaena phocaena, встречающейся близ Тихоокеанского побережья США, круглая морда и темно-серое с белым туловище. Длина ее — около 2 метров, вес — 50 килограммов.

Существует около 50 видов дельфинов размером от 1,2 до 9 метров. У обычного дельфина (Delphinus delphis) рыло «клювастое», у него черная спина и желтые с белыми отметины на боках. D. delphis предпочитает открытое море; его-то и можно видеть резвящимся возле носовой части судна. Этот дельфин считался в древности священным животным и был героем множества рассказов. «Флиппер», «Кэролайна Сноуболл» и не столь популярные дельфины, скачущие по волнам Маринленда и других океанариумов, известны под названием «бутылконосы» по причине, не требующей объяснения. Животные, принадлежащие к этой группе (Tursiops), имеют в среднем длину 2,5 метра и весят около 160 килограммов. Они держатся возле берегов, где вода потеплее. Tursiops gilli обитает у южной части Тихоокеанского побережья Соединенных Штатов; Т. truncatus водится близ побережий Атлантического океана и Мексиканского залива. По всей вероятности, дельфин, спасший в 1949 году женщину на пляже во Флориде, был атлантическим бутылконосом.

Дикие, неприрученные бутылконосы выпрыгивают из воды, носятся вокруг судов, подбрасывают ввысь мертвых рыб и прочие предметы, пытаясь поймать их в воздухе. Дельфины, обитающие в океанариумах, дразнят рыб, хватая их за хвосты, катают на своем носу черепах и иных животных, выбрасывают из резервуара ненужную им рыбу и швыряют разные предметы в зрителей. Они не раз возвращали вещи, случайно оброненные туристами. Получая поощрение в виде рыбы, бутылконосы могут научиться прыгать сквозь обручи, выскакивать из воды на высоту до 6 метров, играть в баскетбол, танцевать на хвосте и «петь» скрипучим голосом.

 

Рождение бутылконоса. Самка вынашивает детеныша почти год. Период кормления молоком длится целых полтора года. Детеныш появляется хвостом вперед. На всех снимках видна «тетушка».

 

Но эти маленькие киты не только забавляются. Как и крупные киты, они соблюдают строгую очередность при кормежке. Утверждая свое социальное превосходство, они хлещут выскочек хвостами, бьют носами, принимая угрожающую позу. Во время распрей, связанных с общественными проблемами, или в драках из-за самок дельфины иногда наносят друг другу страшные раны, ломают кости. В 1948 году самцы-дельфины до смерти забили во Флоридском океанариуме кита-гринду. Таким же способом дельфины убивают акул, метя в жаберные щели и нижнюю часть туловища своими крепкими носами. Если люди им досаждают или озлобляют их, дельфины нападают и на людей. Ученые и дрессировщики нередко получают синяки, работая с этими животными.

Одна из самых любопытных и необычных особенностей в поведении дельфинов состоит в том, что они возят на спине людей. Эта-то их черта и породила множество историй о том, как люди катались на спине у дельфинов, — историй, восходящих к античной литературе. Плиний Старший (23—79 н. э.) первым поведал о нескольких случаях такого рода. В одной истории рассказывалось о приключениях мальчика по имени Гермиас, который в течение нескольких лет, отправляясь в школу и возвращаясь домой, переправлялся через Неаполитанский залив верхом на дельфине. Во время одной из таких переправ внезапно налетела буря и мальчик погиб; дельфин подтащил его тело к берегу и, по словам Плиния, терзаемый угрызениями совести, сам выбросился на отмель.

Сотни человек наблюдали в 1955—1956 годах поездки верхом на дельфине возле небольшого городка Опопони, что на северо-западном побережье Новой Зеландии. Дельфин-самка длиной в 2,5 метра, получившая имя Опо в честь города, начала свое знакомство с людьми с того, что стала преследовать рыбачьи лодки и скрестись о весла или швабры, намеренно выставленные рыбаками. Преодолев робость, Опо начала по многу часов кряду проводить среди купальщиков; особенно ей нравилось играть с более ласковыми детьми. Она научилась подбрасывать и ловить пляжный мяч, ударять по нему хвостом, держать, не роняя, на носу бутылку. Ее любимицей была 13-летняя Джилл Бейкер. «Несколько раз, — писала девочка, — когда я стояла в воде, расставив ноги, Опо подплывала и снизу поднимала меня. Провезя меня какое-то расстояние, она снова роняла меня... Она также позволяла мне сажать к ней на спину малышей». Выброшенная на отмель, Опо погибла 8 марта 1956 года, в тот самый день, когда в Опопони было принято постановление об ее охране.

Все поездки на дельфинах были непродолжительными, и «всадниками» в большинстве случаев были дети. Многие садились на своих морских иноходцев не позади, а впереди спинного плавника. Все подробно и точно описанные поездки такого рода происходили после неоднократных встреч между животным и человеком и нескольких пробных попыток. Можно заключить, что подобные вылазки — явление редкое и связано с отдельными животными, которые составляют исключение. Они вовсе не характерны для обычного поведения диких и даже плененных дельфинов. Но, как бы то ни было, такие примеры доказывают необычный интерес и искреннее дружелюбие дельфинов к незнакомому существу, по крайней мере тогда, когда поблизости нет других дельфинов.

У Опо появились определенные социальные связи с людьми. То же самое, пожалуй, можно сказать и о дельфине Кейки (по-гавайски «ребенок»). Этот молодой самец-бутылконос использовался учеными Калифорнийского университета для опытов с целью определения скорости его движения. Кейки, по словам доктора Кеннета Норриса, руководителя программы, «напрашивался, чтобы его каким-нибудь образом потрогали» пловцы, которые проводили в его обществе по часу в день, чтобы животное не скучало. Люди часто шли навстречу его пожеланиям и гладили и похлопывали его. Когда, продолжая исследования, Кейки доставили в открытое море и отпустили, он сначала даже не попытался сбежать. Норрис был обрадован, когда дельфин каждую ночь при звуке свистка стал возвращаться к подводной проволочной клетке. Он полагал, что между Кейки и человеком завязались социальные связи и животное стало зависеть от человека, дававшего пищу. Но однажды, когда Кейки отпустили в открытое море, проводя очередной эксперимент, он уплыл и не вернулся.


КИТЫ-УБИЙЦЫ

У дельфинов есть отдаленный родственник, пользующийся репутацией столь же жестокого и кровожадного существа, сколь добросердечны, веселы и привязчивы они сами. Люди всегда считали косатку, Orcinus orca, самым коварным и опасным морским животным.

Косатки носятся по всем частям Мирового океана стаями от 2—3 до 40 особей. Благодаря их уму, скорости, размерам и силе никто не может бросить им вызов и противостоять им. Питаясь в основном рыбой, косатки представляют собой опасных конкурентов даже для человека. Так, в 1956 году они нанесли исландским рыбопромышленникам ущерб в 250 000 долларов.

Косатки любят лакомиться и теплокровными животными — тюленями, морскими львами, молодыми моржами, пингвинами и дельфинами. В желудке одной косатки длиной 6 метров были обнаружены 3 беременные самки дельфина, явно проглоченные целиком. В желудке другого экземпляра были найдены останки 13 дельфинов и 14 тюленей. Пятнадцатый тюлень застрял у хищника в глотке.

Киты-убийцы добывают пищу так же, как дельфины. Кружа вокруг жертвы, они раз за разом все сужают круг. Иногда хищники играют со своими жертвами, как кошки с мышью; они подбрасывают ввысь тюленей и морских львов и забавляются с ними, прежде чем убить. Однажды близ острова Санта-Барбара, что у побережья Калифорнии, видели, как косатка подбрасывала в воздух беспомощного морского льва в течение 20 минут.

Косатки-самцы достигают 9—10 метров в длину и оснащены треугольным спинным плавником, острым как нож, высотой около 2 метров. Самки редко бывают длиннее 4,5 метра, и спинные плавники у них меньше. У самцов и у самок спина черная как ночь, а брюхо и горло мертвенно-белого цвета. Бока у них тоже белые; иногда белые пятна имеются между глаз и впереди спинного плавника. Косатки могут развивать скорость свыше 23 узлов. Нападая на крупных усатых китов, они действуют сообща. Такие «волчьи стаи» охотятся за языком кита. Иногда, выев у кита язык, они оставляют животное подыхать.

Косатки также действуют совместно, выбивая лед из-под тюленей и пингвинов. Одна за другой они бьются спиной о лед, пока жертва не падает в море. Некоего фотографа, участника антарктической экспедиции, косатки чуть не сшибли в воду. Вероятно, они приняли его за тюленя, а возможно, объектом их нападения была упряжка собак, находившаяся вместе с ним на льду.

Достоверных случаев нападения косаток на человека не было, хотя немало пловцов оказывались в их компании. Однако косаток следует считать опасными, пока не доказано обратное, поэтому легко понять осторожность ученых, экспериментировавших с двухгодовалым самцом-косаткой весом 1035 килограммов, пойманным близ Ванкувера. Загарпуненного хищника поместили в заполненный водой сухой док и там выходили. К всеобщему удивлению, косатка оказалась симпатичной и игривой, точно щенок, и почти такой же дружелюбной. Моби Долл (сначала его приняли за самку), прежде чем погибнуть, находился в неволе три месяца. За это время он научился есть рыбу из рук, разговаривать с полонившими его людьми высоким, скрипучим голосом; нередко он ложился на спину, чтобы ему поскребли брюхо. Наевшись досыта лососями, Наму — косатка размером 7,2 метра и весом 4,5 тонны, обитатель общественного аквариума в Сиэттле, — позволяет своему дрессировщику Теду Гриффину кататься на ней верхом. Как знать, возможно, люди еще не оценили по достоинству Orcinus orca.


ОРГАНЫ ЧУВСТВ И ШУМОПЕЛЕНГАТОРНОЕ УСТРОЙСТВО

В отличие от рыб, обладающих острым нюхом, косатки вообще не наделены обонянием. Они, как и другие зубатые киты, обойдены судьбой в этом смысле, да и у их сородичей, усатых китов, обоняние почти отсутствует. Мелвилл философски заметил по этому поводу: «...кашалот лишен органов обоняния. Да и к чему они ему? Ведь в море нет ни роз, ни фиалок, ни духов».

Хотя киты глотают добычу целиком, они, по-видимому, обладают вкусом. Да и осязание у них хорошо развито, особенно чувствительны губы, хвост и его лопасти. Мелвилл писал о китовом хвосте: «В нем есть какая-то изысканность, с которой может сравниться лишь изящество хобота слона....» Дельфины любят тереться о шероховатые поверхности, словно дети, любят, когда их поливают из брандспойта, им нравится, когда люди или другие дельфины гладят их, похлопывают по ним.

Вследствие особенностей распространения света в воде киты, вероятно, видят не дальше, чем на 22 метра. Иными словами, крупный полосатик или синий кит в редких случаях видит даже собственный хвост. В воздухе, где света больше, дельфин может заметить обруч или движение руки дрессировщика на расстоянии 15—30 метров.

Киты часто носятся «сломя голову», и если бы не их острый слух, они то и дело нарывались бы на неприятности. У них нет ушной раковины, а слуховое отверстие у самого крупного вида настолько мало, что туда не вставить и шариковую ручку. И тем не менее китообразные слышат такие звуки, которые не в состоянии воспринять даже чувствительная электронная аппаратура, а частота их настолько высока, что для человеческого уха они неразличимы. Столь развитый слух у китов объясняется тем, что звук в водной среде движется в 4 раза быстрее, чем в воздухе, то есть со скоростью около мили в секунду.

Однако острый слух не может предотвратить их столкновения с различного рода предметами в темноте, а между тем многие киты добывают себе пищу ночью. В конце 40-х годов Артур Макбрайд, смотритель океанариума, обнаружил, что дельфины не попадают в сети, установленные в местах, где видимость была почти нулевой. Когда некоторые из этих бутылконосов были пойманы и исследованы в лаборатории, то ученые открыли, что животные реагируют на звуковые волны столь же высокой частоты, как и частота волн, используемых в гидропеленгаторных устройствах.

Такие же импульсы, не воспринимаемые человеческим ухом, посылаются с подводной лодки вперед по курсу и отражаются от предметов, встречающихся на ее пути. Суда, оснащенные оборудованием для приема отраженных сигналов, могут обнаруживать предметы, которые невозможно обнаружить с помощью зрения, слуха и радарных установок [Волны, применяемые в радиолокационных установках, в воде распространяются недостаточно далеко, чтобы использоваться для обнаружения предметов или для связи.]. Тот факт, что дельфины могут принимать ультразвуковые импульсы, заставил ученых задуматься над мыслью, не используют ли их животные так же, как люди. Ученые начали проводить исследования, чтобы выяснить, действительно ли у животных имеется природное гидропеленгаторное устройство.

Доктор Уинтроп Келлог (Флоридский университет) установил, что дельфины-бутылконосы могут свободно маневрировать на участке, где тесно поставлены вертикальные шесты, не натыкаясь на них. Причем делают это, находясь в чрезвычайно замутненной воде и в безлунные ночи. Келлог помещал в резервуар настоящую рыбу и рыбу, изготовленную из пластмассы, когда видимость была нулевой. Дельфины быстро научились распознавать подделку и редко оставались без обеда. Когда им оставляли два выхода — один свободный, а второй закрытый толстым стеклом, или же пускали к ним рыбу — часть ее находилась в резервуаре, а часть помещалась за стеклянным экраном, — улыбчивые бутылконосы всякий раз делали правильный выбор. Это определенно доказывало их упомянутые способности. Оставалось теперь выяснить, как бутылконосы это делают.

Днем или ночью, всякий раз, когда что-нибудь падало в мутный «загон» дельфинов, гидрофоны улавливали ряд резких щелчков, сливавшихся в шум, похожий на скрип ржавых петель. Дельфины тотчас бросались в сторону упавшего предмета, причем с их приближением щелканье учащалось. Даже едва слышный удар о воду дробинки диаметром 2,5 миллиметра или почти незаметный всплеск содержимого чайной ложки вызовет щелканье и привлечет дельфинов к источнику шума.

Упомянутые щелчки, как выяснилось, — импульсы, посылаемые гидропеленгаторами дельфинов. Распространяясь в виде звуковых колебаний высокой частоты, они отражаются от предметов, встречающихся на пути их движения, и возвращаются к «приемному устройству» животного. По мере его сближения с целью промежутки времени между эхосигналами сокращаются. Таким образом, по частоте щелчков дельфин может определить расстояние до предмета.

Даже отдыхая в своем «загоне», подопытные дельфины Келлога постоянно «оглядывались», приблизительно каждые 20 секунд посылая короткие импульсы. Если куда-нибудь в угол затемненного бассейна бесшумно помещали рыбу, дельфины обычно обнаруживали ее указанным способом. Келлог и его коллеги использовали известный со времен войны трюк, с помощью которого создавались помехи вражеским гидропеленгаторам: они «проигрывали» в воде записанные на пленку щелчки других дельфинов. Но смышленые животные сумели отличить собственные эхосигналы от посторонних звуков и продолжали беспрепятственно маневрировать среди лабиринта.

Но ведь у дельфинов нет голосовых связок; как же они производят это пощелкивание?

Доктор Кеннет Норрис полагает, что они делают это, с силой пропуская воздух через небольшие, имеющие форму язычков придатки, находящиеся в двух рогообразных мешках, расположенных по обоим сторонам лба животного. Складки являются продолжениями клапанов, закрывающих носовые полости при погружении, и могут издавать звуки, когда мимо них с силой устремляется воздух.

Дельфины посылают свои щелкающие сигналы в виде двух узких конических пучков, идущих параллельно их челюстям и направленных несколько выше плоскости головы. Животное обращает верхнюю часть лба приблизительно в ту сторону, где находится цель, затем, поводя головой из стороны в сторону, определяет точное направление на предмет. Норрис считает, что эхо-сигналы принимаются ушами животного и двумя узкими каналами в нижней челюсти, сообщающимися с внутренним ухом. Если ученый прав, то симпатичные дельфины «говорят» макушкой, «слушают» челюстями и «видят» ушами. В их толстой голове должно еще находиться вычислительное устройство, служащее для отделения эхосигналов, отраженных от цели, от сигналов, отражаемых посторонними предметами или отрикошетировавших от поверхности и дна.

По словам доктора Сиднея Голлера, сотрудника отдела военно-морских исследований, «эхолокационная система и способность дельфина ориентироваться намного совершеннее самых сложных систем, которыми оборудованы построенные по последнему слову техники подводные лодки». Лучшие электронные устройства, которые можно использовать на флоте, в своей совокупности занимают гораздо больше места и весят значительно больше, чем гидролокатор у дельфина, но при всей своей сложности и замысловатости они не в состоянии отличить вражескую подлодку от кита. Между тем Алисия, типичный веселый бутылконос длиной 2 метра и весом 130 килограммов, являющийся собственностью Калифорнийского университета, даже с закрытыми глазами может определить разницу между шарикоподшипниками диаметром 63 и 57 миллиметров.

Алисия и ее товарищи по бассейну, обладающие такой способностью в сочетании со сметливостью, чуть было не одурачили ученых, проводивших с ними опыты. Когда дельфины были уже не в состоянии определить разницу в величине шариков, они делали выбор наугад, надеясь получить в награду рыбу. Один ученый заявил: «Нам пришлось бросать в воду одинаковые шарики, чтобы проверить, не дурачат ли они нас».

Дельфины не единственные морские млекопитающие, издающие пощелкивание; следовательно, по всей вероятности, они не единственные животные, оснащенные гидролокаторами. Неоднократно замечали, что пощелкивание издают другие зубатые киты, в том числе кашалоты и косатки, а кроме того — морские львы и тюлени.

Люди не прочь бы научиться отыскивать дорогу в подводном мире так же быстро и безошибочно, как и морские млекопитающие, причем с помощью столь же миниатюрного оборудования. Ученые и военные моряки Соединенных Штатов Америки, России, Италии и Японии расходуют значительные средства на изучение этих животных. Благодаря их размерам, покладистости, уму, умению приспосабливаться к неволе, а также довольно длительному знакомству с людьми бутылконосы по-прежнему продолжают оставаться главным объектом этих наблюдений.


ДИАЛОГИ ДЕЛЬФИНОВ

Когда исследователи погружают гидрофоны в воду, где находятся бутылконосы, они, кроме обычного пощелкивания, слышат гвалт — свистки, вопли, кваканье, крики. Одиночки, как правило, все время молчат. При встрече двух дельфинов они свистят и жужжат. Группы бутылконосов во время игры, ухаживания или спаривания издают свист, щелчки, пронзительные и обычные крики, кваканье и т. п. Чаще всего слышны свистки, которые, по мнению ученых, используются для связи.

Ученые выделили 32 различных вида свистков, среди них — сигнал тревоги, сигнал, обозначающий, очевидно, приветствие и призывный клич «ко мне».

Когда у бутылконосов затруднено дыхание или они испытывают боль, а также при рождении детеныша они издают короткий, резкий высокий свист, который все усиливается, а затем слабеет. Попавший в беду дельфин свистит до тех пор, пока к нему не придут на помощь (или пока он не утонет, выбившись из сил). Услышав сигнал бедствия, товарищи плывут к пострадавшему и, подсунув головы под его грудные плавники, быстро поднимают на поверхность, чтобы он смог вдохнуть глоток воздуха. Затем животные обмениваются сложными сигнальными свистками.

Одна больная самка, находившаяся в неволе, то и дело опрокидывалась на левый бок. На ее свистки появлялись две здоровых подруги, которые поочередно прижимали ее к стенке резервуара или же поддерживали с обеих сторон. Эти процедуры, со -провождавшиеся «беседами» с помощью писка, продолжались четверо суток подряд, а потом, с небольшими перерывами, в течение двух недель, пока животное не выздоровело.

Похожие «диалоги» были записаны учеными, изучавшими морские шумы в одной из лагун мексиканской части Калифорнии. Стая тихоокеанских бутылконосов заметила, что путь им преградила цепь буев, на 4 метра погруженных в воду. Обнаружив с помощью гидролокатора препятствие, животные тотчас же повернули в сторону мелководья и сгрудились в тесную кучку. Они обменялись свистками (которые люди слушали с помощью подводных гидрофонов), затем один дельфин, отделившись от группы, помчался вдоль барьера. Когда разведчик вернулся, снова состоялась беседа при помощи свистков; на этот раз на обследование буев отправился другой разведчик. После доклада по поводу обстановки вся стая двинулась в путь и осторожно проплыла под барьером.

Из 32 видов свистков, какие удалось выделить, по крайней мере пять используются как атлантическими, так и тихоокеанскими бутылконосами, обыкновенными дельфинами, обитающими в Средиземном море, и китами-гриндами. В некоторых случаях эти разные животные, занимаясь одним и тем же делом, используют одинаковые сочетания звуков. Поскольку все эти существа сотрудничают друг с другом, возможно, существует какой-то всеобщий, «международный» или свойственный определенному виду «язык», с помощью которого различные зубчатые киты общаются друг с другом.

Каждый из 32 различных свистков, возможно, обозначает определенную фразу. В таком случае дельфины ограничены 32 потребностями или эмоциями. Но если каждый из них представляет собой слог или слово, то эти сигналы могут сочетаться в виде бесчисленного количества выражений, представляя собой язык, естественно, если допустить, что животные настолько разумны, чтобы им пользоваться. Иными словами, в первом случае «дельфиний» язык можно уподобить щебету птиц и лаю собак, а во втором — языку свистков, который используется людьми в отдельных частях мира. Так, язык мексиканского племени мацатеко состоит из свистков. Целую тысячу лет туземцы, обитатели Канарских островов, переговариваются между собой, находясь на расстоянии до 5 миль, с помощью свисткового языка, основанного на звуковой речи. В горном селении Куской турецкие дети язык свистков изучают в школе.

Следовательно, объем информации, которую дельфины могут передавать, зависит от степени их умственного развития. Ряд ученых полагает, что эти животные смышленее собак, а некоторые считают, что они смышленее, чем шимпанзе. Эти вечно улыбающиеся китообразные, действительно, обладают крупным, хорошо развитым мозгом, в котором на единицу площади приходится приблизительно столько же клеток, как и у человека. Но для чего используется это серое вещество — для мышления или же расчленения и обработки всей сложной звуковой информации, — это пока неизвестно. Однако некоторые ученые (правда, их очень мало) настолько поражены мозгом дельфина, что считают это млекопитающее столь же разумным, как и человек. Более того, отдельные лица заходят еще дальше, утверждая, что у дельфинов умственные способности развиты в большей степени, чем у людей.

Доктор Джон Лилли, директор научно-исследовательского института средств связи в Майами, ученый, склонный к противоречиям, допускает, что дельфины — первые нечеловекоподобные животные, с которыми люди могут вести осмысленные беседы. Он заявляет: «По моему твердому убеждению, в течение ближайших одного-двух десятилетий люди установят связи с какими-то другими, непохожими на них существами, возможно, живущими на иных планетах, но скорее всего, это будут морские обитатели».

В настоящее время предпринимаются попытки перевести дельфиний язык на английский, сопоставляя записи звуков, которые издают дельфины, с видеозаписью их движений и используя электронное устройство, запоминающее свистки и гудение дельфинов. Лилли же, наоборот, пытается обучить дельфинов английскому языку. Его лучший ученик — Эльвар, резвый самец-бутылконос длиной более 2 метров и весом 160 килограммов. Угощая его рыбными блюдами, вызывая боль или доставляя ему удовольствие с помощью электрических разрядов, пропускаемых через мозг, Лилли и его помощники научили Эльвара издавать звуки, когда он находится на поверхности воды. Согласно их сообщениям, дельфин может повторять за человеком 12 бессмысленных слогов. Это гораздо больше, чем умеют попугаи и индийские скворцы. По словам Лилли, Эльвар может имитировать фразы, вроде: «А ну еще, Эльвар», причем произносит он их с акцентом то южанина, то обитателя Новой Англии.

Когда шустрое животное пустило струю воды в сторону миловидной белокурой Алисы Миллер, ученая дама предостерегающе воскликнула: «Прекрати, Эльвар!»

— Прекрати! — передразнил ее Эльвар.

Когда подвижному дельфину надоедает ждать начала занятий, он, по словам Лилли, изрекает что-то вроде: «Ну, ладно, пошли, что ли».

Однако ученые, которые слышали запись голоса Эльвара, настроены не столь оптимистично. Один из них заметил: «Эти звуки, как мне показалось, совсем не похожи на человеческие слова». Он полагает, что в своих исследованиях Лилли, возможно, действует по принципу: «Если вам хочется услышать какие-либо слова, вы их услышите».

На зоолога из Йельского университета доктора Р. Дж. Эндру способность дельфинов подражать человеческому голосу не произвела особого впечатления: «...Для подражания вовсе не обязательна способность к высокоразвитому мышлению...», — заявляет он, приводя в пример птиц, умеющих имитировать человеческую речь.

Тем не менее Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) настолько заинтересовалось работами Лилли, что выделило ему 80 700 долларов с тем, чтобы он мог в течение года продолжать свои опыты. Управление хочет, чтобы Лилли выяснил, можно ли установить контакты с другими разумными существами. Ученые из НАСА полагают, что, по всей вероятности, жизнь существует в других районах Вселенной, и если мыслящие существа, обитающие в одном из незнакомых нам миров, попытаются связаться с нами, опыт, который приобретет Лилли, будет как нельзя кстати. Доктор Дейл У. Дженкинс, сотрудник Управления, заявил: «Возможно, эти работы помогут нам приблизиться к пониманию языка других организмов, часть которых, быть может, располагает гораздо более эффективными средствами связи, чем мы».

Занятия с дельфинами имеют поразительные философские и практические последствия. Оставив в стороне философские проблемы до той поры, пока умственные способности бутылконосов не будут изучены поосновательнее, нетрудно представить дельфинов в роли ученых, диверсантов и рабочих.

Лилли и другие ученые видят их исполняющими обязанности ковбоев на подводных фермах, загоняющих стада рыб в сети или всасывающие трубы так же, как они сгоняют рыбу в кучу, прежде чем пообедать. Военные рассчитывают, что из дельфинов получатся превосходные подрывники, разведчики, которые станут отыскивать вражеские мины, диверсанты, которые будут закладывать в нужные места заряды взрывчатки или детекторные устройства и т. д.

Дельфинов и без словесных внушений можно выдрессировать так, чтобы они транспортировали океанографические приборы в любое нужное место Мирового океана или же доставляли снаряжение на указанные участки материковой отмели, а также возвращали его оттуда. Возьмем, к примеру, Кейки. Не пытаясь беседовать с ним, доктор Норрис обучил этого дельфина передвигаться в особой «сбруе», приспособленной для доставки приборов, по команде развивать высокую скорость и возвращаться к нему по особому сигнальному свистку. «Специально обученных дельфинов можно будет использовать в открытом море, что позволит осуществлять множество самых различных опытов. Такие животные смогли бы, следуя указаниям людей, выполнять в море разнообразные работы».

Тэффи, что значит «Драчун», воинственный 10-летний бутылконос весом 120 килограммов, выполнял именно такие обязанности во время осуществления программы военно-морского флота США «Силэб-2». Снабженный особой «сбруей», к которой можно было прикреплять инструменты, донесения, спасательные концы, Тэффи служил в качестве почтальона, рассыльного и телохранителя группы водолазов, живших на глубине 60 метров на дне моря у Ла-Холья (штат Калифорния). Авторы проекта полагали также, что дельфин защитит водолазов от акул, однако акванавтов не побеспокоил ни один хищник. Тэффи получил свое прозвище потому, что тело его было покрыто шрамами — следами стычек с акулами, — а также по той причине, что он бил и кусал своих дрессировщиков. Некоей миловидной студентке колледжа, обучавшей дельфина находить на дне различные предметы с завязанными глазами и отыскивать дорогу по зуммеру и щелчкам, Тэффи несколько раз кусал руки, а под конец сломал ребро.

 

Служащий ВМФ США Тэффи, участник эксперимента «Силэб».

 

В сентябре 1965 года Тэффи в течение 5 дней работал с акванавтами из «Силэб». Три группы водолазов находились под водой по 15 суток каждая, причем жили и работали поблизости от капсулы длиной 17 метров и диаметром 3,5 метра, опущенной на дно моря. Астронавт Скотт Карпентер, работая две смены подряд, оставался под водой в течение 30 суток. Во время второй смены Тэффи приступил к работе. Первые сутки дельфин путался и пугался шума, света и непривычных предметов, очутившихся на дне. В ответ на сигнал бедствия он приблизился почти вплотную к акванавту, якобы заблудившемуся в темных водах на расстоянии 45 метров от подводной станции. Однако прежде чем тот успел схватить спасательный конец, Тэффи пулей вылетел на поверхность. Спустя несколько минут он вернулся, но держался поодаль от акванавтов, так что они не смогли взять плоскогубцы и отвертку, прикрепленные к его сбруе.

После первого трудного дня Тэффи привык к новой обстановке и в течение последующих 4 дней доставил около 25 писем и передал 10 пакетов, курсируя между водолазами и между поверхностью и станцией «Силэб». Он совершал до 20 рейсов в день туда и обратно, погружаясь на глубину 60 метров за 45 секунд. Он трижды спасал «заблудившихся» акванавтов, доставляя им спасательные концы, с помощью которых те могли вернуться к своей базе. Когда один из акванавтов не дал ему рыбу — обычную награду за услуги, Тэффи сильно ударил его хвостом по голове.

Доктор Сэмюэл Риджуэй, специалист ветеринар, участвовавший в эксперименте, заявил, что «опыты с дельфином прошли не так хорошо, как нам хотелось бы. Однако мы многому научились и продемонстрировали возможность использования дельфинов для того, чтобы облегчить выполнение ряда задач людям, живущим и работающим на дне океана».

Тэффи, как и другие дельфины, снова будет работать с акванавтами. Возможно, впоследствии человек будет использовать для подводных операций дельфинов в сочетании с другими морскими млекопитающими, подобно тому как он использует на суше собак и лошадей.

Доктор Джордж Бонд, руководитель программы «Силэб», заявляет, что опыты с Тэффи подготавливали наступление дня, когда люди и дельфины будут совместно изучать и осваивать океан и его ресурсы. Научные и эволюционные последствия такого сотрудничества будут более захватывающими, чем это можно себе представить. Как знать, возможно, дельфины и их сородичи помогут нам вернуться в море, как сделали это они сами.




Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава