Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава

МОРСКИЕ ЗМЕИ И ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ

 

Узри необычное чудище, достойное удивления.

Блэки

Около 350 миллионов лет тому назад дышащий воздухом, сородич целаканта-латимерии выкарабкался из воды на своих неуклюжих кистеперых плавниках и стал первым позвоночным, начавшим жить на суше. Растения и беспозвоночные уже успели распространиться в пресных водах и на суше, проникнув с моря в верховья рек, поэтому перед позвоночными предстали роскошные первобытные леса, кишевшие скорпионами, пауками и насекомыми. В условиях теплого, устойчивого климата и изобилия пищи кистеперые вскоре превратились в первых амфибий, в существа, живущие то на суше, то в воде. Эти неповоротливые животные положили начало нынешнему удивительному разнообразию позвоночных сухопутных животных, а также всем морским рептилиям, птицам и млекопитающим.

Завоевание суши позвоночными, начатое амфибиями, было продолжено рептилиями, которые впервые появились около 300 миллионов лет назад. Амфибии так и не порвали связи с водой, и даже нынешние лягушки, жабы и саламандры должны возвращаться туда для нереста. Рептилии имели огромное преимущество перед своими предшественниками благодаря тому, что защищенные скорлупой яйца можно было «нести» на суше. Это позволило им размножаться, не возвращаясь в воду. В желтке содержался достаточный запас пищи, а прочная скорлупа надежно защищала эмбрион от враждебного внешнего мира. У рептилий появился также скелет, который лучше приспособлен для сухопутной жизни. Около 200 миллионов лет продолжался период бурного развития рептилий, и вскоре они стали владычествовать повсюду — на суше, в море и в воздухе.

Амфибиям более не удалось вновь вернуться в море из пресных вод, и ныне морских амфибий не существует. Однако рептилии 200 миллионов лет назад начали возвращаться в море, где они обитают до сих пор. Возможно, что отступить в воду с суши их вынудили опасные враги и жестокое соперничество в борьбе за пищу. Но, вероятнее всего, они вернулись туда потому, что море представляло собой новый, относительно нетронутый источник пищи. Все приспособления, которые сделали их умелыми, независимыми животными, должны были видоизмениться. Отпали проблемы противодействия силе тяжести И передвижения по твердой поверхности, нужно было научиться оставаться на плаву, перемещаться в более плотной среде, чем воздух, и выращивать детенышей вдали от суши. Однако морские рептилии сохранили легкие вместо жабер, утраченных еще их предками. Ноги у них превратились в веслообразные придатки, или ласты, а для более эффективного передвижения появились совершенно иного рода хвосты. Словом, приспособились они вполне, и 100 миллионов лет назад моря кишели крупными рептилиями — похожими на дельфинов ихтиозаврами, драконообразными плезиозаврами, гигантскими морскими ящерами — мозазаврами и быстрыми, напоминающими крокодилов, геозаврами.

60 миллионов лет назад эти великолепные морские ящеры, величественные динозавры, что властвовали на суше, и сказочные летающие рептилии таинственным образом исчезли. Что вызвало их массовое вымирание, никому не известно. Очевидно, произошел ряд каких-то изменений в климате, рельефе суши и наличии пищи. Большинство видов не смогло приспособиться к этим изменениям, и одно за другим эти животные вымерли. Нынешние змеи, ящерицы, крокодилы и черепахи — это все, что осталось от славного прошлого рептилий. Но этих животных нельзя не оценить по достоинству. Они представляют собой чрезвычайно развитые существа, которые, сумев приспособиться ко многим переменам и одолеть своих врагов, благоденствуют уже свыше 100 миллионов лет.


МОРСКИЕ ЗМЕИ

Змеи выжили благодаря своей скрытности — благодаря тому, что прятались в густых зарослях, среди скал, в норах, в воде. Кроме того, у отдельных видов змей приблизительно 25 миллионов лет назад появилось свойство, благодаря которому они стали одними из самых страшных животных: способность вызывать мучительную смерть от их яда. Существует около 50 различных видов змей, для которых море — дом родной; все они ядовиты. Иногда они достигают 3 метров в длину, но в среднем морские змеи не превышают 1—1,2 метра. Как и другие рептилии, они водятся только в тропиках и субтропиках и, за исключением одного-двух видов, не удаляются от суши на значительное расстояние.

У морских змей хвост сплющен с боков наподобие лопасти весла. Это обстоятельство позволяет им свободнее передвигаться в воде. Хвостом они производят боковые волновые движения или гребки, благодаря которым с одинаковой скоростью могут передвигаться вперед и назад. Чешуйки у них не внакрой, как у сухопутных змей, а заподлицо, благодаря чему эти животные имеют более обтекаемую форму. Это следствие приспособления к жизни в воде.

Особенно многочисленны морские змеи у берегов Азии — от Персидского залива до Японии, — а также южнее Австралии и восточнее островов Самоа. Филиппинские рыбаки иногда обнаруживают в одной сети до сотни морских змей. Малайские рыбаки, вытаскивая невод, всякий раз находят в нем змею. Часто можно наблюдать, как рыбак-цейлонец, сунув голую руку в сеть, вытаскивает оттуда извивающуюся змею и как ни в чем не бывало бросает ее в воду.

Эти твари иногда огромными массами появляются на поверхности. В 1932 году в Малаккском проливе между Малайей и Суматрой было замечено скопище переплетшихся между собой змей. Ширина живой ленты была 3 метра, а длина 110 километров. В этом скоплении извивающихся тварей находилось, по приблизительным подсчетам, до миллиона змей. Причина такого явления неизвестна, но скорее всего то было брачное сборище.

Для некоторых животных яд морских змей раз в десять опаснее яда кобры. Рыбы, основная их пища, особенно восприимчивы к яду. Некоторые люди, укушенные змеями, гибли спустя два с половиной часа, хотя другие испытывали лишь головокружение или тошноту в течение одного-двух часов.

Находясь вне воды, морские змеи, как правило, не кусаются и редко нападают на людей — разве лишь тогда, когда их намеренно провоцируют. Чаще всего они кусают рыбаков; обычно это происходит тогда, когда на них наступают ногой. В Сиамском заливе, буквально кишащем змеями, вряд ли найдется рыбацкая семья, где вам не рассказали бы о ком-либо из близких, погибшем от змеиного укуса. Смерть, как правило, наступает спустя сутки от сердечной недостаточности или удушья в результате паралича дыхательной системы. Выздоровление тех, кто не погиб от укуса, может продолжаться от нескольких недель до полугода, однако потерпевший может получить хроническое заболевание почек.

Характер у морских змей бывает разный — иногда мягкий, неагрессивный, подчас же просто мерзкий. Все виды змей становятся особенно неуравновешенными в период размножения; кроме того, как свидетельствуют некоторые факты, на их самочувствие оказывает также влияние изменение солености воды.

У всех видов змей ноздри находятся сверху, что позволяет им дышать, выставляя на поверхность лишь небольшую часть тела. При погружении носовые полости закрываются кожными клапанами, которые не дают воде проникнуть внутрь, а воздуху — выйти наружу. Опыты показывают, что некоторые морские змеи могут «задерживать дыхание» на целых восемь часов. Большинство морских змей охотится в дневное время. Они ложатся на дно и устраивают засаду, внезапно и быстро нападая на добычу — точь-в-точь как их сухопутные сородичи. Жертву, в том числе рыб в два раза толще себя, они заглатывают головой вперед.

Морские змеи в свою очередь становятся жертвами акул и морских птиц. Английский герпетолог Малькольм Смит, путешествовавший по Малайе, писал: «Я видел большой буй, покрытый останками морских змей. Видно, птицы трапезничали тут и, пожрав внутренности змей, бросали остальное».

Морским змеям, как и прочим видам змей, свойствен каннибализм. Нередко два хищника начинают с разных концов пожирать одну и ту же жертву. Они едят ее до тех пор, пока не сталкиваются друг с другом; тогда меньший оказывается проглоченным более крупным сородичем.

Но самым злейшим врагом морских змей является человек. Для жителей побережий Юго-Восточной Азии, Малайзии и Японии они представляют собой важный источник питания. Удалив чешую и кожу, местные жители змей потрошат, а мясо на ребрах и спине варят и употребляют в пищу. Малькольм Смит пишет, что на базаре на острове Хайнань, близ южного побережья Китая, он нередко видел морских змей. По его словам, «их фаршируют и начиняют ими колбасу».

Морские змеи превосходно и грациозно плавают. Большинство видов этих животных порвало все связи с сушей. Это живородящие животные, производящие своих детенышей на свет в открытом море, поэтому необходимости выходить на берег у них нет. Новорожденные детеныши довольно велики и иногда достигают половины длины своих родителей. Эти «младенцы» отнюдь не беспомощны: едва оставив материнское чрево, они самостоятельно плавают и добывают себе пищу. Вокруг каждого яйца в теле самки образуется плацента. Это дополняет небольшое количество питательных веществ, содержащихся в желтке, и позволяет эмбриону вырасти и значительно развиться, прежде чем появиться на свет.

Расцветка у многих морских змей богатая и броская. Желтобрюх (Pelamis platurus) — это великолепная рептилия, у которой зачастую бывает блестящая иссиня-черная спина и ярко-желтое или светло-коричневое брюхо. Желтобрюх, достигающий 4 футов в длину, — один из двух видов морских змей, которые проникли далеко к востоку и западу от вод, окружающих Юго-Восточную Азию и Малайский архипелаг. Enhydrina schistosa — морская змея сероватого цвета, обладающая агрессивными наклонностями, — вместе с желтобрюхом перекочевала к восточному побережью Африки и ныне встречается даже на широте Мадагаскара. Pelamis, наиболее приспособленная из всех змей к жизни в открытом море, ухитрилась каким-то образом добраться до мыса Доброй Надежды — самой южной оконечности Африки. Специалисты полагают, что проникнуть в Атлантику этому предприимчивому животному помешало холодное Бенгуэльское течение, которое проходит сразу за мысом Доброй Надежды.

Желтобрюх, который кормится мелкой рыбой близ поверхности океана, а не ныряет за едой вглубь, — единственный вид змей, которому удалось пересечь Тихий океан. Он обитает у западного побережья Южной и Центральной Америки от Эквадора до Калифорнийского залива. В 1961 году на берегу Тихого океана всего в 300 милях южнее Сан-Диего был обнаружен живой экземпляр этого животного.

Желтобрюхов часто видят близ Жемчужных островов, которые находятся приблизительно в 50 милях от входа в Панамский канал со стороны Тихого океана. Таким образом, этих предприимчивых змей можно встретить, так сказать, и у парадного, и у черного входа в Атлантику. Возможно, отдельным экземплярам удается пройти Панамским каналом и, благополучно выдержав низкую температуру Бенгуэльского течения, попасть в теплые воды. Некоторые герпетологи полагают, что появление морских змей в Атлантике — лишь вопрос времени.


ВЕЛИКИЙ МОРСКОЙ ЗМЕЙ

Время от времени сообщения о гигантских существах, напоминающих змея, будоражат любопытство ученых, пугают мореплавателей и приводят в восторг журналистов. Описания Великого морского змея можно найти на многих языках, а первое упоминание о существовании подобных чудищ было сделано еще две тысячи лет назад.

Многие рассказы о Великом морском неизвестном, как его еще называют, можно сбросить со счета как «морской треп», если к тому же учесть те фокусы, какие проделывают с людьми их память, живое воображение или пары алкоголя. Авторов других историй, возможно, ввели в заблуждение дельфины, плывшие в одну линию, тем более что их изогнутые спины напоминают изгибы тела гигантской змеи. Подходящим претендентом на титул Великого морского змея является гигантский кальмар со щупальцами длиной в 11,5 метра, а также сельдяной король, который достигает в длину 6 метров и передвигается по поверхности моря с помощью волнообразных движений туловища.

Однако некоторые данные и немногочисленные сообщения из достоверных источников игнорировать нельзя. Одно из наиболее достойных доверия свидетельств было представлено моряками английского судна «Дедал». Во время плавания у западного побережья Африки б августа 1848 года его команда заметила поблизости от борта судна напоминающее змея существо длиной метров в тридцать. Наблюдавшееся в течение 20 минут животное плыло со скоростью около 15 узлов. На рисунке, набросанном одним из офицеров «Дедала», изображено животное с головой в ствол дерева средней толщины, а в одном из донесений указывается, что у животного были длинные, неровные зубы.

Другой хорошо документированный случай произошел у побережья Бразилии 7 декабря 1905 года. Два зоолога, получившие хорошую научную подготовку и находившиеся в трезвом уме и твердой памяти, заметили черноватый спинной плавник длиной 1,2 метра, торчавший из воды. «Неожиданно, — записали они,— перед плавником появилась змеиная шея длиной около 2 метров и толщиной с ляжку взрослого человека, с головой, похожей на голову черепахи». Животное исчезло под водой, прежде чем ученые смогли опознать его.

В числе тех, кто четко видел Великого морского змея, не было специально проинструктированных наблюдателей, поэтому ученые не могут заявить со всей определенностью, что такие животные существуют; однако они и не отрицают этот факт категорически. Вот почему до сих пор полагают, что чудовище, о котором неоднократно сообщалось, представляет собой неизвестный доныне вид животного. Высказывался ряд предположений, но тайна эта не открыта и до сих пор.

Однако почти все разделяют мнение, что Великий морской змей не принадлежит к истинным змеям. Даже наиболее хладнокровные и добросовестные наблюдатели всегда указывали, что в длину чудовище не менее 6 метров. Между тем змеи длиннее 3 метров никогда еще не попадались, а большинство их не превышает 1,2 метра.

Рассказы о Морском змее бытовали главным образом в Атлантике, хотя в этом океане морских змей никогда не видели. В довершение всего, наиболее часто это чудовище замечали в открытом океане, между тем как морские змеи, за исключением Pelamis, держатся вблизи берега.

Интерес к Морскому змею вновь пробудился в 1959 году, когда доктор Антон Бруун опубликовал описание личинки угря длиной 1,8 метра, пойманной у побережья Африки на глубине 300 метров. Зоологи полагают, что «детеныш» такого роста со временем достиг бы 18—20 метров [Стр. 239. При подобных подсчетах не учитывается, что есть виды угрей, у которых взрослые особи по размерам мало отличаются от личинки, близкой к метаморфозу, то есть к превращению в малька; после такого превращения рыба почти не растет. Какому именно виду принадлежат выловленные личинки угрей, определить зачастую весьма трудно, так как видов угрей очень много, а личинки резко отличаются от взрослых рыб. Так что существует ли гигантский глубоководный угорь — это еще вопрос.]. До сих пор взрослые экземпляры этого животного не попадались, но если бы удалось увидеть такое существо, скользящее по поверхности моря, то его с полным основанием можно было бы назвать Великим морским змеем. В 1960 году близ Новой Зеландии был обнаружен малек угря длиной в метр. У него была змеиная голова, крупные острые зубы, и во взрослом состоянии он должен был бы достигать около 9 метров. Следовательно, пресловутый Великий морской змей — возможно, не что иное, как гигантский глубоководный угорь, лишь изредка появляющийся на поверхности.

Может быть, именно такого гигантского угря сфотографировала в 1965 году группа туристов. На глубине 2,4 метра в прозрачной воде близ Большого Барьерного рифа они заметили некое существо длиной 20—25 метров. У него была куполообразная голова и сужавшееся к концу туловище с длинным, похожим на хлыст, хвостом. Двое туристов приблизились на 6 метров к этой черно-бурой «штуковине» и увидели на голове шириной в метр маленькие зеленые глазки. Животное разинуло пасть, «словно мурена», потом неуклюже поплыло прочь. Доктор Ф. Г. Тэлбот, сотрудник австралийского музея, изучивший фотографии, сделанные этими людьми, полагает, что на них изображена какая-то разновидность огромного угря.

Доктор Роберт Дж. Мензис из университета Дьюка даже попытался было выловить Великого морского змея. «Я знаю, некоторые рассказы о морских чудищах и морских змеях звучат нелепо,— говорит он. — Но было бы не менее нелепо и отмахнуться от них, даже не попытавшись отыскать эти чудовища... Я пробовал в буквальном смысле выудить одно такое существо с помощью огромного двухфутового крючка. Наживкой служил крупный кальмар, который утолил бы аппетит любого гиганта. Когда я вытащил крючок, он, несмотря на всю его прочность и величину, был сильно погнут».


СОВРЕМЕННЫЕ ДИНОЗАВРЫ

Ни ящерицы, ни крокодилы не отваживаются удаляться от суши на такие значительные расстояния, как их кузены — змеи. Некоторые виды крокодилов в поисках пищи, бывает, добираются до соленых вод, но эти животные не играют заметной роли в живом мире моря. Единственной разновидностью ящерицы, которая часто плавает в водах океана, является игуана (Amblyrhynchus cristatus) — черная ящерица, обитатель Галапагосских островов, находящихся приблизительно в 1000 километрах западнее Эквадора. Эти смирные животные имеют сплющенный с боков хвост, с помощью которого они передвигаются в воде. Они ныряют в воду прямо со скалистых берегов в поисках морских водорослей, которыми любят лакомиться.

Различные виды черепах хорошо приспособились к жизни в море. Имеющие общих с динозаврами предков, черепахи мало изменились за последние 200 миллионов лет. Это удивительное постоянство их облика и привычек объясняется главным образом наличием тяжелого, прочного панциря, который делает их почти неуязвимыми. Ребра у черепах так разрастаются кнаружи, что образуют карпакс, то есть верхнюю часть панциря. Костное покрытие, называемое пластроном, защищает животное снизу. Надежно закованные в столь мощную броню, черепахи живут, пожалуй, дольше, чем какое-либо другое животное. Морские черепахи, возможно, живут столь же долго, как и их почтенные сухопутные родственницы, которые иногда достигают 150-летнего возраста.

О гигантских черепахах с Галапагосских островов Герман Мелвилл писал: «Они были непохожи на земные существа... Тяжелые, как сейфы, с громадным панцирем... с выбоинами, как па боевом щите.... Эти мистические создания.... кажется, вновь выползли наружу из-под основания мира... Их возраст потрясает воображение. Подумайте об их неприступной живой броне. Какое другое существо обладает такой крепостью, чтобы противостоять атаке времени?»

200 миллионов лет назад у черепах были зубы, которые они утратили в процессе эволюции; челюсти их покрылись роговым веществом, став похожими на клюв. Этот клюв, действующий наподобие мощных ножниц, одинаково удобен для пожирания и животных, и растений. Как и их древние предки, современные морские черепахи не в состоянии втягивать в панцирь голову, ноги и хвост.

Пластрон у морских черепах имеет как бы продольный шарнир, допускающий увеличение объема груди, так что черепаха может принять значительный запас воздуха, позволяющий ей длительное время находиться в воде. Тяжелые конечности видоизменились и превратились в веслообразные ласты. Орудуют морские черепахи этими ластами иначе, чем обитатели пресноводных водоемов, от которых, очевидно, они произошли. Пресноводные черепахи гребут или отталкиваются от дна. Морские же черепахи машут ластами вверх и вниз, почти как птицы. Они в буквальном смысле летают в воде, развивая при этом скорость до 5 и более узлов.

Морские черепахи не могут размножаться в открытом море и ежегодно или один раз в три года вынуждены выходить на сушу, чтобы класть яйца. Хотя некоторые виды могут размножаться круглый год, большинство совершает это путешествие в конце весны или летом. Поскольку ласты их не приспособлены для передвижения по суше и вне воды эти животные совершенно беспомощны, то кладка яиц производится под покровом ночи.

В ночь на 19 мая 1962 года дюжина самок морской черепахи Caretta caretta с трудом выползла на песчаную отмель близ мыса Канаверал [Ныне мыс Кеннеди. (Прим. перев.)] (штат Флорида). Обремененные яйцами и собственным весом, который составлял около 90 килограммов, с помощью судорожных движений ласт они кое-как вскарабкались на берег. Поблизости находились сотни ученых, инженеров и техников, подготавливавших космический полет капитан-лейтенанта М. Скотта Карпентера, которому предстояло лететь в ракете с невероятной скоростью — 32 000 километров в час. Не ведая о предстоящем событии, эти древние рептилии, повинуясь инстинктивному зову, старому, как жизнь на планете, выбивались из сил, чтобы подняться на несколько ярдов и очутиться на мягком песке выше верхней отметки прилива. Добившись наконец своего, они принялись рыть задними ластами ямы глубиной около полуметра. Расположившись над ямой, каждая черепаха за час снесла от 75 до 200 яиц величиной с мяч для игры в гольф. Сделав свое дело, самки аккуратно засыпали яйца, а потом передними ластами на широком участке разворошили песок, чтобы нельзя было определить, где именно были вырыты ямы. Вконец выбившись из сил. они побрели к морю, предоставив свою молодь ее судьбе.

Все морские черепахи размножаются именно таким образом. В песке, нагреваемом лучами солнца, зародыши развиваются, и к концу лета из яиц проклевываются черепашата размером всего 2,5 сантиметра. Тотчас они направляются к воде. Для многих путешествие оканчивается гибелью в клешнях краба, клюве птицы или пасти сухопутного животного — собаки или енота. Уцелевшие же карабкаются по дюнам, пробираются сквозь заросли и груды плавника к морю. Эти крохотные существа, по-видимому, знают, где именно находится океан, несмотря на то что никогда не видели его.

По мнению профессора Арчи Карра, который много лет жизни посвятил изучению черепах, их детеныши находят дорогу благодаря врожденному инстинкту, заставляющему их двигаться к морю: в чем заключается такого рода инстинкт, нетрудно себе представить. Если сойти с поезда или выйти из автобуса на некотором удалении от моря, легко можно определить, где оно находится, по оттенку неба, более бледному и светлому над морем. Завидев такое небо, черепашонок тотчас ускоряет шаг. Белые гребни прибоя, освещенные лунным светом, или люминесцентные вспышки также служат для него ориентиром.

Впервые почувствовав воду, детеныши приходят в крайнее возбуждение. Как только волна, выплеснувшаяся на берег, коснется их ласт, они принимаются махать ими. Сперва неуклюжие и неумелые, они быстро приобретают навык плыть ровно и подныривать под волны, которые так и норовят отшвырнуть их назад на берег. Преодолев волны прибоя, черепашата исчезают и зачастую возвращаются лишь спустя много лет, став взрослыми, когда и для них наступит черед размножаться.


БРАТСТВО ЗЕЛЕНОЙ ЧЕРЕПАХИ

О том, куда отправляются черепахи и что они делают в первые годы жизни, почти ничего неизвестно. Детеныши зеленой черепахи (Chelonia mydas), наиболее сочной разновидности черепах, очевидно, бродят с места на место в поисках беспозвоночных, служащих им пищей. Каждый год на мелководье между рекой Суванни и Тарпон-Спрингс (штат Флорида) появляется целое стадо молодых зеленых черепах, весящих от 4,5 до 40 килограммов, которые лакомятся тут черепашьей травой. Достигнув таких размеров, черепахи перестают питаться мясом. Словно стадо жвачных животных, они целый день неспешно пасутся на пышных подводных лугах, покрытых черепашьей и угриной травой, растущей круглый год. При таком рационе они подчас достигают веса 225 килограммов, хотя чаще всего вес их колеблется от 65 до 135 килограммов.

 

Зеленая черепаха, «летящая» в воде.

 

Зеленые черепахи обладают мирным характером и составляют 20 процентов всех черепах, обитающих в теплых морях мира. Некогда они были гораздо многочисленнее. Поскольку они слишком крупны и представляют собой крепкий орешек для большинства хищников или слишком подвижны и осторожны для остальной их части, количество этих животных могло ограничиваться лишь наличием запасов пищи. Но когда на берегах Карибского моря впервые появились белые, они нашли там бессчетное множество черепах, которые «перерабатывали» морские водоросли в хорошее, вкусное мясо. В течение 300 лет эти полчища кормили голодных моряков и поселенцев, приехавших сюда из полудюжины стран. «Всякого рода деятельность в тропических районах Нового Света в ранний период его колонизации, — пишет Карр, — научные исследования, морской разбой и даже учения морских эскадр были в какой-то мере и каким-то образом связаны с черепахами».

Под таким натиском огромные стада начали одно за другим исчезать с побережья Бермудских, Больших Антильских и Багамских островов, а затем и с восточного побережья Флориды и Кайманских островов. Люди, не знающие иного способа добычи пищи, до нашего времени преследуют тающие стада этих животных, кочуя вслед за ними с одного места на другое. В проникнутой теплым чувством, убедительной книге «Наветренная дорога» Карр призывал людей прекратить уничтожение существа, играющего столь важную роль в их благосостоянии. Эта книга явилась толчком к рождению Братства Зеленой Черепахи — организации с шутливым названием, но с серьезным намерением восстановить былую численность зеленых черепах.

В 1959 году Братство создало Карибскую корпорацию заповедников с целью «спасти зеленых черепах от уничтожения, заново расселить их по тем отмелям, где они некогда обитали, и увеличить пищевые ресурсы недоедающего населения латиноамериканских стран». Для этого на черных песчаных пляжах Тортугеро (Коста-Рика) был создан инкубатор. Тортугеро — единственное крупное гнездилище черепах, сохранившееся в западной части Карибского моря. На этом пляже, имеющем столь большое значение, почти совсем прекратилось убиение беременных самок. Яйца, обнаруженные на участке протяженностью 3 километра, доставляются в безопасное место, огороженное проволочной изгородью, и помещаются в искусственные гнезда. Многие из выклюнувшихся черепашат доставляются по воздуху на те участки Карибского моря, где черепах уже не осталось. Корпорация надеется, что, выросши, детеныши вернутся на эти отмели. И таким образом создадут новые черепашьи колонии.

В октябре 1961 года на сцене появились представители американского ВМФ. Гидроплан, участвовавший в операции «Зеленая черепаха», занялся перевозкой тысяч черепашьих детенышей на участки, расположенные в Колумбии, Мексике, Флориде, близ многочисленных островков Карибского моря, и на новую ферму по разведению черепах, что на Багамских островах. Для этого здесь был отгорожен участок мелководья, где в изобилии есть водоросли и где, как надеется корпорация, зеленых черепах можно будет выращивать, словно домашний скот.

Половой зрелости зеленые черепахи достигают в возрасте около пяти лет, после чего они откладывают яйца не чаще, чем через два-три года. Поэтому для того, чтобы убедиться, насколько удался эксперимент «Воздушный мост», необходимо длительное время. До сих пор нет конкретных доказательств того, что расселенные черепахи гнездятся па новых угодьях, однако корпорация возлагает на свое начинание большие надежды. Как отмечает Карр, «все новые факты свидетельствуют о том, что часть животных селится на участках, примыкающих к некоторым районам, куда они были доставлены».

Однако положение Chelonia и других видов черепах, которые водятся в Карибском море, продолжает ухудшаться. Растущий спрос на черепаший филей и панцирь и усовершенствование способов их обработки постепенно сводят на нет все, что сделано природой и Братством Зеленой Черепахи. Этим животным грозит вымирание прежде, чем мы сможем найти ответы на захватывающе интересные вопросы, касающиеся их.


УМЕЛЫЕ МОРЕХОДЫ

Почему перевозкой черепах в новые районы занялись военные моряки? Потому, что их особенно занимает один вопрос, а именно, каким образом черепахи так хорошо ориентируются в море. Подумать только, какая-то зеленая черепаха, проплыв по открытому океану 2600 километров, находит остров шириной не более 10 километров и высаживается на нем. А между тем на флоте найдется немного офицеров, которые смогут сделать то же самое, хотя под рукой у них секстаны, хронометры и мореходные таблицы.

Первым, кто предложил наиболее вероятное объяснение этой способности черепах, был Арчи Карр. Он подвел научный фундамент под факт, давно известный ловцам черепах с Кайманских островов, факт, заключающийся в том, что зеленые черепахи покрывают значительные расстояния, добираясь от мест кормежки до гнездилищ. Пожилые, темные, как бронза, рыбаки рассказывали Карру о том, что черепахи проделывали в открытом море путешествия в 1500 с лишним километров. Выловленные зеленые черепахи, привезенные из никарагуанских вод во Флориду и на Кайманские острова, нередко удирали с попавших в шторм и залитых водой баркасов или севших на рифы шхун и возвращались на те же самые камни, где их поймали. Для того чтобы проверить этот факт по всем правилам науки, Карр прикрепил металлические бирки более чем к 3200 экземплярам, гнездившимся в Тортугеро. Эти меченые черепахи были впоследствии обнаружены в 2800 километрах от Тортугеро во Флориде, на Кубе, в Мексике и Венесуэле.

Однако больше всего поразили профессора Карра стада животных, пасшихся в густых подводных прериях у побережья Бразилии. Вместе со своими студентами из Флоридского университета он обшарил все восточное побережье Южной Америки, и однако им так и не удалось установить, где же гнездятся черепахи. Зеленые черепахи исчезают с бразильских пастбищ, чтобы через несколько месяцев появиться с целью кладки яиц на заброшенных отмелях острова Вознесения, находящегося на удалении 2600 километров от материка, в самом центре Атлантики. Гнездование и брачный период начинаются у них в феврале. Вокруг одинокого вулканического острова шириной 10 и длиной 13 километров растет мало водорослей, поэтому к началу июня, незадолго перед массовым возвращением черепах в бразильские воды, животные покидают остров. Возможно ли, задал себе вопрос Карр, чтобы примитивные рептилии могли пересечь находящийся в постоянном движении, лишенный каких-либо вех океан и, покрыв расстояние более чем в полторы тысячи километров, высадиться на крохотном клочке каменистой почвы, затерянном в бескрайних просторах Южной Атлантики?

В 1960 году он со своими коллегами принялся метить зеленых черепах на острове Вознесения. К 1965 году девять таких черепах были пойманы ловцами у побережья Бразилии. В 1963 и 1964 годах пять меченых черепах снова появились на острове. После одного-двух обратных «рейсов» черепахи вернулись для кладки яиц почти на те же самые места, где они были маркированы. Трудности, связанные с такого рода путешествиями, отмечает Карр, могли бы показаться непреодолимыми, если бы не существовало несомненных фактов, доказывающих, что черепахи их преодолевают.

 

Профессор Арчи Карр (справа) и его студент обмеряют и метят зеленую черепаху на отмели Тортугеро.

 

Как же они это делают? Карр полагает, что зеленые черепахи, гнездящиеся ныне на острове Вознесения, когда-то были случайно занесены сюда из Африки Южным экваториальным течением, идущим на запад. Детеныши, родившиеся здесь, могли очутиться близ берегов Бразилии благодаря все тому же течению. Информация, запечатленная у них в «памяти», очевидно, позволяла им находить обратный путь. Достигнув половой зрелости, животные двигаются вдоль Бразильского побережья, пока не замечают — по вкусу или запаху — близость места их первой «высадки». Таким образом, они оказываются на широте острова или около этой широты. После этого им остается лечь на нужный курс и плыть на восток, борясь со встречным течением скоростью 3—4 узла, в течение двух месяцев.

За все время перехода во рту у животных нет ни кусочка, они питаются за счет жировых запасов. Должно быть, и спят черепахи не очень много, потому что, как только они перестанут работать своими мощными ластами, течение снесет их назад. Неустанно работая в продолжение двух с лишним месяцев, увертываясь от страшных акульих челюстей, черепаха не отклоняется от курса ни на йоту. По какому-то признаку животное определяет, что находится поблизости от острова Вознесения. Возможно, остров обладает каким-то определенным запахом или вкусом, который доносится до животных течением. А можег быть, они «помнят» очертания Зеленой горы высотой 1500 метров с короной облаков над нею и стаями кружащих птиц.

Самцы или совершают путешествие вместе с самками, или же устраивают точно согласованные по времени рандеву в волнах прибоя близ родных берегов. У тех и у других остается еще достаточно сил для ухаживания, спаривания, а иногда и драки. Два или три года спустя самки приступают к кладке яиц. На берег выходят только самки. Наблюдатели не раз замечали, как они засовывали в песок нос, словно пытаясь по запаху определить, «их» ли это отмель.

 

Копуляция морских черепах.

 

Размышляя над таким путешествием, невольно приходишь к выводу, что черепахи наделены врожденным чувством ориентировки, позволяющим определять направление движения по солнцу и звездам. Это качество свойственно многим животным, в том числе примитивным позвоночным. Пчелы летят по прямой, как стрела, линии к источнику нектара, ориентируясь по солнцу, и указывают правильный курс другим пчелам того же роя при помощи сложного танца. Такие животные должны обладать чувством времени, поскольку днем солнце перемещается по небосклону, и для того, чтобы держаться верного курса, им нужно учитывать это перемещение. Скворцы, голуби, ночные, певчие и другие птицы обладают этим чувством времени, так что не будет преувеличением допустить такие свойства и у черепах.

Но даже если бы эти мореплаватели, руководствуясь биологическим «компасом» и «часами», двигались точно по курсу, то уже незначительным дрейфом их снесло бы на сотни километров в сторону от цели. Черепаха может плыть точно в сторону острова Вознесения, но течения увлекут ее куда-то в ином направлении. Очевидно, черепахи, как и мигрирующие рыбы, способны корректировать курс.

Карр считает вероятным, что черепахи осуществляют такие корректировки путем определения высоты солнца в полдень. Именно так поступает штурман, ловящий солнце в трубу секстана. Он измеряет вертикальный угол между направлением на солнце и плоскостью горизонта и получает широту судна. Если черепахи в состоянии измерить этот угол, что было бы поистине изумительным свойством, то тогда они достигают цели, придерживаясь постоянной широты, а не постоянного направления.

Возможно, этот бронированный мореход движется вдоль побережья Бразилии, пока с помощью своего «секстана» не определит, что находится на параллели острова Вознесения. Тогда он поворачивает на восток. «Визируя» солнце каждый полдень, наш мореход определит, что его снесло, скажем, на параллель 7°45' южной широты, тогда как он должен находиться на широте 7°55'.

В этом случае, руководствуясь своим внутренним «компасом», он возьмет южнее и будет придерживаться этого курса до тех пор, пока очередное полуденное измерение высоты солнца не укажет, что он находится на правильной широте. Теперь он может отыскивать те знаки или приметы, которые служат черепахам для выхода точно на остров Вознесения.

Возможно, объяснение это чересчур сложно, но, может быть, и слишком примитивно. Ученым до сих пор неизвестно, как именно животные находят верный путь среди огромных морских просторов. Однако все новые и новые данные свидетельствуют о том, что они ориентируются по солнцу и звездам. Доктор Артур Д. Хэзлер (Висконсинский университет) брал белых окуней на нерестилище у берега озера Мендота, что в штате Висконсин, и выпускал их, удалившись настолько, что суши не было видно. В солнечные дни «перемещенные» рыбы плыли прямо в сторону нерестилиша. Но в пасмурные дни они двигались беспорядочно, как бы потеряв ориентировку. Для того чтобы следить за перемещениями рыб, Хэзлер и его помощники прикрепили к их спинам поплавки из пластика, которые они добросовестно, хотя и неохотно, буксировали за собой.

Посредством аналогичных опытов Хэзлер доказал, что кижуч обладает способностью к ориентировке и чувством времени. Он уверен, что кижуч, как и другие виды лососей, использует эту свою способность при миграции с мест кормежки в устья рек для нереста. Некоторые кижучи проплывают почти 3000 километров от залива Аляска, где находятся их места кормежки, до родных рек в северо-западных районах США. Их родичи — кета, горбуша, нерка, — родина которых Вашингтон, Британская Колумбия, Аляска, Япония и Сибирь, проделывают путь в 5500 километров (в оба конца), добираясь до центральной части Алеутских островов, где расположены районы кормежки. Одна чавыча, помеченная у острова Адак, проплыла 4600 километров, пробираясь к своему нерестилищу, расположенному в бассейне реки Колумбия, и поднялась до самой Лососевой реки, что находится далеко от моря, в штате Айдахо.

Некоторые виды лососей с наступлением темноты замедляют ход, а то и вовсе останавливаются. Другие, судя по наблюдениям, продолжают двигаться и ночью. Логично заключить, что при этом они ориентируются по звездам. Как и черепахи, лососи, должно быть, умеют каким-то образом компенсировать воздействие течений. Хэзлер полагает, что известную роль тут играет высота солнца над горизонтом, а возможно, и температура воды.


ВСЛЕД ЗА СОБСТВЕННЫМ НОСОМ

Остается неразрешенным еще и такой вопрос: как лососи, пройдя морем многие сотни миль, находят поток, в котором родились. Поколение за поколением они возвращаются в одно и то же место с таким постоянством, что рыбы в притоках, разделенных расстоянием всего в несколько миль, превращаются в отдельные расы. Это объясняется тем, что благодаря различным физическим факторам среды у них вырабатываются различные наследственные свойства.

Некоторым видам лососей приходится проплывать сотни и даже тысячи километров против сильного течения. Во время такого странствия они движутся и днем, и ночью, не зная ни отдыха, ни пищи. Правда, некоторые виды рыб, как, например, стальноголовый и атлантический лососи, ловят на ходу мух.

Лососи поднимаются по реке Юкон, покрывая расстояние более 3500 километров в период между весенним таянием и осенними заморозками. Рейнский лосось может в течение целого года обходиться без пищи. Нередко «странникам» приходится пробираться через искусственные дамбы и шлюзы, стремнины и водопады. Вопреки распространенному мнению, они не перепрыгивают через водопады. Лосось делает прыжок, лишь когда вырывается из водоворота в нижней части быстрины; затем он карабкается ввысь по отвесной стене падающей воды. Если лососю не удается преодолеть водопад сразу, он будет упорно повторять свои попытки, пока не поднимется вверх или не упадет, обессиленный, в поток.

Специалисты ихтиологи рыбозавода в Прэри-Крик (Калифорния) в 1964 году имели возможность убедиться в изобретательности и решимости лососей. Двухгодовалый лосось около 40 сантиметров длиной, пройдя по рекам Редвуд и Прэри-Крик, преодолел несколько дренажных канав, поднялся по узкой вертикальной трубе с коленом в 90 градусов, вышиб проволочную сетчатую крышку, пролез сквозь узкоячейную, почти не проходимую для него сеть и устало плюхнулся в свой старый резервуар, служивший ему нерестилищем. Изумленные служащие дали лососю имя «Неустрашимый».

Каким же образом рыбы вроде «Неустрашимого» отличают одну реку от другой и отыскивают путь домой? Доктор Хэзлер полагает, что каждый приток имеет свой характерный запах и лосось нюхом находит дорогу домой, подобно ищейке, идущей по следу. Согласно его теории, запах родной реки уже «запечатлен» в памяти малька лосося, когда он впервые отправляется в море. Проведя в океане от двух до семи лет, он возвращается с помощью мореходной астрономии, затем поднимается вверх по течению, не обращая внимания на посторонние запахи, пока не обнаружит по запаху приток, где он родился.

Для проверки своей теории Хэзлер приучил некоторых молодых лососей, величиной с палец, различать воды двух Висконсинских ручьев. Рыбы всякий раз отыскивали нужный ручей до тех пор, пока у половины из них не были удалены органы обоняния. Рыбы, лишенные таких органов, не могли выбрать правильную дорогу, в то время как не подвергшиеся операции лососи по-прежнему отыскивали путь «домой». Затем экспериментаторы взяли половозрелых кижучей из двух притоков одной реки в штате Вашингтон. Этих лососей доставили вниз по течению, половине из них заткнули, ноздри и выпустили ниже развилки. Те рыбы, у которых ноздри не были заткнуты, благополучно вернулись домой; из тех же, у кого они были «запечатаны», это удалось лишь очень немногим.

Опыты с угрями показывают, что они тоже используют обоняние, отыскивая родную реку. Однако вместо того, чтобы нереститься в пресной воде и проводить большую часть жизни в море, угри живут в основном в пресной или солоноватой воде, а для нереста мигрируют в океан. Ученые полагают, что место происхождения лососей — пресные воды, с которыми они так и не утратили связей. Миграция же их в море была обусловлена необходимостью все дальше и дальше удаляться от родных «пенатов» в поисках пищи. С угрями же было наоборот. Вероятно, их предки жили в море, поэтому они и возвращаются туда для нереста.

Как и тихоокеанские лососи, угри после икрометания гибнут. Их мальков уносит назад к суше силой течения, а до солоноватой и пресной воды они добираются, полагаясь на обоняние.

В лабораторных условиях молодые угри не выказывают предпочтения водопроводной воде перед морской. Но когда в бассейн впускают природную пресную воду, наполненную земными запахами — запахом прели, перегноя и экскрементов животных, — то крохотные мальки тотчас направляются к ней.

Мальки угрей, плывущие со стороны океана к пресным водоемам, чувствуют поступательную силу прилива. Они отдаются его воле и дрейфуют, пока не почуют по запаху близость суши. Для этого много не требуется: достаточно одной-двум невидимым молекулам попасть в носовые мешочки малька, как он поворачивает в сторону, противоположную морю. Стройные, прозрачные, как стекло, создания, представляющие собой миниатюрные копии своих родителей, мальки плывут изо всех сил, двигаясь с приливом; затем, когда начинается отлив, зацепляются за неровности дна, чтобы не быть смытыми назад в море. Самцы поселяются в сильно опресненных водах устьев рек, в то время как полчища самок поднимаются в верховья, добираясь до самых притоков.

В течение двух тысячелетий европейцы употребляли в пищу угрей, считая их деликатесом, в то время как американцы смотрели на фортеля, которые они выкидывают в затонах, с чувством удивления и отвращения. Но никто никогда не видел ни взрослых угрей, ни их икры, пи того, как они размножаются. Поэтому люди некогда считали, что мальки угрей возникают из ила, из конских волос или же появляются на свет, когда взрослые рыбы трутся о камни, теряя частицы кожи. С весенними дождями, до краев наполнявшими русла потоков и рек, можно было наблюдать взрослых самок, спускавшихся вниз по течению, чтобы встретиться с самцами. После этого они безвозвратно исчезали в море. Следующей весной вместо них со стороны моря появлялись полчища прозрачных мальков короче человеческого пальца.

Обнаружив нескольких молодых угрей в море у Фарерских островов, датский биолог Иоханнес Шмидт был заинтересован тайной угрей и решил обшарить океан в поисках места, где они родятся. С 1904 по 1922 год он опускал и поднимал сети от Ла-Манша до Чесапикского залива и от Гренландии до Пуэрто-Рико. По мере передвижения Шмидта на запад и юг и удаления его от европейских рек мальки угря, которых он вылавливал, уменьшались в размерах и становились все меньше похожими на взрослых угрей. Наконец, приблизительно в 2800 километрах восточнее Флориды и в 1100 километрах к юго-востоку от Бермудских островов, Шмидт на большом удалении от поверхности моря нашел целые тучи только что вылупившихся мальков. Тела их, бесцветные, как капля воды, сливались с океаном, что делало их незаметными для хищников. Они напоминали крохотные ивовые листочки с черными точками вместо глаз и были совершенно непохожи на взрослых угрей; немудрено, что люди раньше считали их совсем иной разновидностью рыб.

Все угри, плавающие, извиваясь, в притоках рек Северной Америки и Европы, рождаются здесь, в темных водах Атлантики, на глубине около 400 метров. Именно тут оканчивается странствование взрослых угрей. После нереста, отметав икру и молоки в теплую воду, они навсегда исчезают во мраке глубин. Из оплодотворенной икры в конце зимы или ранней весной выклевываются мальки, которые всплывают и уносятся течением Гольфстрим.

Согласно классическому образцу передвижений морских организмов слабые мальки плывут по течению. (Взрослые, более при. способленные для активного движения рыбы, для нереста вынуждены подниматься вверх по реке или двигаться против морского течения.) Шмидт выдвинул гипотезу, что американские и европейские угри мигрируют вместе, но растут в разном темпе. Приблизительно к концу года, оказавшись у побережья Соединенных Штатов, американские угри (Anguilla rostrata) достигают величины, в два раза большей, чем их европейские сородичи (A. anguilla). Первые испытывают непреодолимый зов суши и направляются в верховья рек от Мэриленда до Мэна. «Европейцы» же продолжают дрейфовать. Лишь почти два года спустя они приобретут цилиндрическую форму, какую имеют взрослые особи. К этому времени течениями их отнесет к устьям европейских рек и заливов.

Отыскивает ли эта молодь те же самые реки, где селились их родители?

Профессор Алистер Харди полагает, что вряд ли. Молодь угрей мигрирует, покрывая расстояния в тысячи миль, поэтому он считает, что «расселение их наверняка должно зависеть от прихоти случая». Было бы неразумно предположить, что личинки, выклюнувшиеся из икринок, скажем, испанских или мэрилендских угрей, по воле океанских течений окажутся в устьях тех же самых рек на побережье Испании или Мэриленда.

Было обнаружено, что европейские угри нерестятся на акватории, находящейся восточнее «владений» американских угрей и в известной мере перекрывающей последние. Этот факт свидетельствует в пользу гипотезы Шмидта: угри из западной части нерестилища, дрейфуя в северо-западном направлении, могут попасть к американскому побережью, остальные же, двигаясь на северо-восток, вполне могут очутиться в Европе. Тем более что длительность личиночной жизни угрей соответствует продолжительности дрейфа личинок в водах Гольфстрима.

Но незначительная группа ученых считает, что европейские угри не могут добраться до нерестилищ. Доктор Д. У. Таккер полагает, что эти угри слишком слабы в самом начале своего путешествия, чтобы доплыть до кромки Саргассова моря. Он предполагает, что лишь американским угрям удается добраться до нерестилищ. Угри же, попавшие по воле течений в европейские воды, — не более, чем потомки американских угрей, обреченные на безбрачие. Однако последние исследования сыворотки крови двух этих видов показывают, что они коренным образом отличаются друг от друга, и подтверждают скорее теорию Шмидта, чем гипотезу Таккера.

Но, как бы то ни было, из устья сотен, а возможно, и тысяч разных рек все угри попадают в один и тот же участок, расположенный в глубинах Атлантики. Каких маршрутов они придерживаются, как они ориентируются — до сих пор остается тайной. Плывут ли взрослые угри близ поверхности, ориентируясь по солнцу и звездам, подобно черепахам и лососям? Или же они держатся вблизи дна и следуют вдоль подводных долин и горных пиков, или же плывут в глубине, используя какие-то неизвестные нам способы ориентации?


МЕЧЕНЫЕ ТУНЦЫ

Подобно угрям и лососям, тунцы совершают длительные путешествия по открытому морю, но пресных вод они сторонятся. Эти быстрые рыбы пересекают как Атлантический, так и Тихий океан, но о том, откуда они появляются и куда плывут, известно поразительно мало. Ежегодно в мае—июне восточная кромка Гольфстрима на участке между Флоридой и Багамскими островами кишмя-кишит косяками тунца, двигающимися на север. Многие из этих голубых тунцов (Thunnus thynnus) достигают гигантских размеров и весят 135 и более килограммов, а иногда среди них попадаются и экземпляры весом свыше 450 килограммов. Ни один ученый, рыбак или спортсмен не знает, откуда появляются эти косяки. В желудке у рыб пищи очень мало, а состояние их половых органов указывает на то, что рыбы активно размножаются или только что закончили размножаться.

Эти тунцы, очевидно, нерестятся где-то восточнее Багамских островов, в Карибском море, в Мексиканском заливе, а возможно, и во всех трех районах. Замеченные у Багамских островов тунцы направляются куда-то между Лонг-Айлендом и Ньюфаундлендом, где летом множество сельдей и макрели. Там тунцы при таком обилии пищи нагуливают жир до середины октября, затем до следующего мая снова исчезают.

Весной те тунцы, которые нерестятся в Средиземном море, у берегов Северной Африки и близ Азорских островов, мигрируют в северном направлении, достигая даже берегов Норвегии. До последнего времени ученые полагали, что эти косяки никогда не смешиваются с косяками тунцов из западной части Атлантики. Однако пять тунцов, помеченных спортсменами у Кэт-Кей (Багамские острова), были обнаружены в норвежских водах. В 1961 году два переселенца совершили такой переход менее чем за 4 месяца. Год спустя другой гигант с голубыми плавниками совершил путешествие в 9200 километров за 50 дней, поставив рекорд дальности плавания. Два тунца поменьше, помеченные у берегов Массачусетса в 1954 году, пять лет спустя были выловлены близ побережья Франции в Бискайском заливе. Это привело Фрэнка Дж. Мейтера (Океанографический институт в Вудс Холе) к выводу, что многие тунцы, минующие весной Багамские острова, в поисках пищи мигрируют в европейские воды. Теперь он хочет выяснить, откуда именно они плывут. Завершают ли они круговое плавание по Атлантике, зимуя у берегов солнечной Испании или восточнее Багамских островов, или же возвращаются, проходя вдоль побережья штата Нью-Йорк?

Используя японский способ ловли с помощью яруса длиной в несколько миль и с сотнями крючков, Мейтер обнаружил значительные скопления тунцов на глубине 180 метров мористее Нью-Йорка и Нью-Джерси. Это произошло в декабре, и Мейтер высказал предположение, что «тунцы собирались тут в стаи, прежде чем отправиться на юг в район зимовки». Возможно, увидеть воочию эту миграцию никому не удается, по той причине, что тунцы держатся вдали от берегов, находясь восточнее Гольфстрима, и кормятся в глубоководных слоях. Крупных рыб во время упомянутого осеннего лова у побережья Нью-Йорка обнаружено не было. Отсюда можно предположить, что существует две отдельные разновидности этих рыб — гигантские тунцы, которые мигрируют в европейские воды и там кормятся, и тунцы помельче, передвигающиеся вдоль берегов западной части Атлантики.

Прежде чем удастся открыть тайну тунца, понадобится пометить и снова выловить гораздо большее количество тунцов. С помощью более чем 1200 рыболовов-спортсменов Мейтер со своими коллегами из института океанографии с 1954 года пометил тысячи тунцов, марлинов, парусников, меч-рыб и лакедр. Подобного рода программы, осуществляемые также научными учреждениями штатов и федеральными организациями, — лучший способ получить информацию о миграционных особенностях обитателей моря.

Практика мечения восходит к XVII веку, когда Исаак Уолтон впервые привязал ленты к хвостам рыб, чтобы установить, куда они направляются. В 1920 году итальянский зоолог Марсино Селла провел исследования миграции рыб, изучая крючки и наконечники гарпунов различного происхождения, обнаруженные в выловленных рыбах. Так, он извлек крючок, изготовленный в Акроне (штат Огайо), из тела тунца, пойманного около острова Сардиния. Это-то и навело ученых на мысль, что тунцы, обитающие по обеим сторонам Атлантики, смешиваются между собой.

Понадобилось много лет, прежде чем появились метки, которые не причиняют беспокойства животным и не теряются ими по мере их роста [Стр. 256. Нет такой метки, которая не причиняла бы рыбе ощутимого беспокойства, не терялась бы в течение ее жизни, требовала бы минимальной затраты времени на мечение и легко обнаруживалась бы при вторичной поимке рыбы. Любой из весьма многочисленных способов мечения представляет собой какой-то компромисс между этими требованиями, все зависит от того, какая рыба метится и зачем. Рыб метят, чтобы изучить пути и сроки их передвижений, определить смертность от естественных причин и от промысла, уточнить определение возраста и скорость роста и т. д.]. В настоящее время метки бывают самые различные, начиная от простых трубок из пластика и дисков и кончая замысловатыми ультразвуковыми и радиоволновыми передатчиками.

Доктор Хэзлер со своими коллегами разработал ультразвуковое устройство размером меньше кончика карандаша, которое помещается в желудок рыбы. Этот передатчик издает высокочастотные сигналы, похожие на щебетанье, что позволяет судну с гидроакустическим приемным устройством следить за каждым движением рыбы. Некоторые из крохотных батарей таких передатчиков рассчитаны на срок до 100 часов.

Флоридские рыбаки не раз с изумлением замечали черепах, буксирующих плотики с привязанными к ним яркими шарами или снабженных небольшими радиопередатчиками, которые начинают работать, как только черепаха всплывает, чтобы набрать в легкие воздух. С помощью таких устройств Арчи Карр надеется уточнить маршруты зеленых черепах, плывущих к острову Вознесения. Он предполагает установить на вершине Зеленой горы следящую антенну для приема сигналов от передатчиков, установленных на спинах черепах. Карр выдвинул также предположение, что «слежение за черепахами, движущимися к острову Вознесения, с помощью искусственных спутников вполне может оказаться самым эффективным способом изучения их маршрутов». Сигналы, посылаемые этими передатчиками, могли бы приниматься спутниками, летящими на высоте сотни миль, и ретранслироваться на контрольные станции, где велась бы точная прокладка путей передвижения этих животных.

Карр не считает, что черепахи и другие мигрирующие животные ставят перед собой какую-то цель во время передвижения. Лосось не говорит себе: «Отправлюсь-ка я через несколько недель на старое нерестилище. Не худо бы снова повидать родные места». Скорее температурные изменения или увеличение продолжительности дня, воздействуя на железы животных, заставляет их вырабатывать гормоны, и инстинкт повелевает им отправиться в странствие. Одни животные удаляются от берега всего на несколько миль или движутся вдоль него, другие пересекают океаны или плывут из тропиков в полярные воды. Во время своего движения они реагируют на характерные особенности среды и бессознательно руководствуются какими-то признаками, по которым многие поколения их предков добирались до определенных участков.

Гипотеза, согласно которой мигрирующие животные ориентируются по небу, является предметом ожесточенных споров. Однако использовать небесные ориентиры они должны непременно. «Немыслимо, чтобы борющиеся за свое существование обитатели Земли могли упустить возможность увеличить свои шансы на успех — возможность, которую представляют собой звезды», — утверждает Карр и выдвигает предположение, что животные ориентируются, следя за всем небом, за каждой его частью, регулярно изменяющейся в зависимости от времени и места. В ясную ночь черепаха, кит, птица или рыба, возможно, обнаруживают, что находятся не там, где нужно, увидев непривычное, неожиданное расположение созвездий на небе. Вероятно, животное и направляется именно в ту сторону, где находит знакомые созвездия. А может, оно двигается в различных направлениях, пытаясь отыскать такое положение, которое больше всего его устраивает, до тех пор, пока небеса у него над головой не станут похожи на небеса, запечатленные в его памяти.

Морские животные наряду с небесными ориентирами используют ориентиры, находящиеся на суше или на море. Каждое течение и слой воды имеют свой определенный диапазон температуры и солености, поэтому рыбы, вероятно, могут определить момент, когда они выходят из одного слоя и попадают в другой.

Некоторые рыбы с помощью обоняния определяют разницу между водой Саргассова моря и водой в районе банки Джорджес. Угри, возможно, тоже находят свое нерестилище по запаху. Во время своих странствий животные, вероятно, поочередно руководствуются теми или иными вехами.

«Различные виды животных, — пишет Карр, — очевидно, получают из окружения, в котором они находятся, информацию столь же разнообразную, как и пища, которую они находят». Эта информация воспринимается ими с помощью чрезвычайно высоко развитых чувств — чувств настолько острых и сложных, что они могут воспринимать сигналы, о существовании которых люди, пожалуй, даже не подозревают. Реагируя на эти сигналы, животные добираются до мест, где пища находится в изобилии или где условия для появления их потомства идеально благоприятны. Иными словами, миграции повышают их шансы на сохранение рода. Выживают те существа, которые следуют знакам, начертанным природой. Остальные гибнут. Таким образом, способность ориентироваться — это способ приспособления к условиям среды, который совершенствуется благодаря естественному отбору. Будучи одним из поразительных элементов поведения животных, эта способность является высшим достижением эволюционного процесса, процесса естественного отбора в условиях среды, простирающейся до самых звезд.




Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава