Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава

ЖИЗНЬ В ПРЕИСПОДНЕЙ

 

В глубокой бездне времени...

Шекспир

Когда солнце начинает садиться и зона смешения света и мрака ползет вверх, многие животные вместе с нею движутся к поверхности. Кажется, будто некое неодолимое биологическое начало мобилизует армии обитателей глубин во всех частях Мирового океана и вынуждает их устремляться ввысь. С давних пор натуралисты знали, что в ночное время улов близ поверхности гораздо значительнее, чем днем. Но все эти существа начинают исчезать, как только первые лучи восходящего солнца вонзятся в серебристо-серые воды; начинается обратная миграция мириадов животных.

В этих таинственных походах участвуют стаи рыб и кальмаров; тучи креветок, крылатых улиток и червей; полчища тихоходных копепод, медуз и простейших. Покрываемые расстояния и скорость перемещения некоторых видов мигрирующих животных весьма значительны. Копеподы величиной не больше рисового зерна поднимаются на поверхность с глубины 100 метров с удивительной для них скоростью — 15—30 метров в час. А утром они снова возвращаются домой, что занимает 7 часов. Хрупкие, похожие на насекомых мизиды и амфиподы два раза в сутки совершают утомительное путешествие на расстояние около 400 метров. Эвфаузииды и креветки мигрируют с глубины 800—200 метров, а затем возвращаются назад.

Во время таких переходов животное может испытывать страшный перепад давления (40—50 атмосфер) и разницу температур, которую вы испытали бы, попав с Исландии на экватор. Почему же такое количество животных два раза в день пускаются в столь утомительные путешествия? Миграции в море обитателей океана столь распространены, что это наводит на мысль об их огромном биологическом значении. Но каком именно?

Наиболее очевиден такой ответ: малые животные поднимаются ради изобилия пищи в поверхностных слоях, а крупные — для того, чтобы питаться малыми животными. Но почему эти существа не живут постоянно в морских чащобах у поверхности, зачем тратить ежедневно столько энергии на миграции? Опять-таки, очевиднее всего, днем они прячутся в «пещеры» глубин подобно обитателям лесов, добывающим себе пропитание ночью, чтобы самим не очутиться в утробе хищника.

Однако не все биологи разделяют такую точку зрения. Профессор Алистер Харди полагает, что плохо плавающие животные мигрируют из малоподвижных глубинных слоев для того, чтобы, воспользовавшись более сильными поверхностными течениями, попасть в новые районы кормежки и освоить их. Хорошие же пловцы — рыбы и кальмары — совершают миграции просто в поисках пищи.

Большинство биологов заявляет, что основной фактор, управляющий процессом миграции, — это не что иное, как свет. Возраст же организмов, физические условия, температура и давление, очевидно, ограничивают диапазон миграции. Возможно также, что различные существа попросту предпочитают определенную степень освещенности и оттого движутся за этой зоной вверх или вниз после восхода и захода солнца. Животные, естественно, очень чувствительны даже к небольшим изменениям освещения. Даже лунный свет вынуждает их уходить вглубь; в пасмурную же погоду они поднимаются выше.

Каковы бы ни были причины этих подъемов и спусков, они связаны еще с одним таинственным явлением — наличием глубоководных рассеивающих слоев (ГРС). Во время второй мировой войны физики, разрабатывавшие способы обнаружения подводных лодок с помощью гидролокаторов, неоднократно получали отраженные сигналы, согласно которым дно находилось на глубине 270 метров, хотя им было известно, что глубины здесь были гораздо значительнее. Кроме того, по сообщениям капитанов судов, ими были обнаружены мели там, где их не существовало; в течение многих лет на морские карты наносятся сотни банок с пометкой «СС» («существование сомнительно»). Очевидно, сигналы эхолотов отражались от какого-то предмета, находившегося между поверхностью и дном моря. Но эти «предметы» не оставались на одном месте. С заходом солнца они поднимались к поверхности, затем исчезали, снова появляясь с первыми лучами солнца и опускаясь на свою обычную глубину. Иными словами, появление ГРС совпало с вертикальной миграцией животных. Мартин У. Джонсон, американский зоолог, предположил, что звук, должно быть, рассеивался и отражался морскими животными, совершающими свои таинственные ежесуточные переходы.

Последующие исследования установили, что ГРС — почти сплошные и существуют почти во всех океанах мира. В дневное время три, иногда пять слоев толщиной от 45 до 90 метров висят, словно пелена слоистых облаков, на глубине от 210 до 720 метров. Каждую ночь призрачные «рефлекторы» поднимаются к поверхности и рассеиваются или сливаются в широкую полосу, доходящую до глубины 150 метров.

Много лет ученые, рыбаки и всякие умники ломали себе голову, какие же именно животные образуют эти перемещающиеся слои. Чуть ли не все виды животных оказались предметом изучения. Одними из первых, кто «подпал под подозрение», были стаи кальмаров, затем, к великой радости рыбаков, решили, что это — огромные косяки промысловых рыб.

Спуская сети и фотокамеры в ГРС, направляя звуковые сигналы на различных животных в лабораторных условиях и наблюдая за ними с помощью батискафов, ученые в конце концов пришли к выводу, что основными организмами, производящими рассеивающий эффект, являются мелкие рыбы, креветки и сифонофоры. Все эти животные водятся повсеместно, передвигаются, по-видимому, в пределах вполне определенных слоев и могут сдвигать пределы ГРС. Панцири креветок и эвфаузиид эффективно отражают звук и вполне могут быть причиной возникновения «ложного дна». Газ, находящийся в камерах сифонофор и плавательных пузырях рыб, должно быть, обладает теми же свойствами.

Во время спусков в батискафе около Сан-Диего доктор Эрик Г. Бархэм обнаружил скопления сифонофор, которые неподвижно висели на глубине от 255 до 435 метров, вытянув длинные щупальца во всех направлениях наподобие живой сети. Он неоднократно замечал скопления рыб длиной 10—13 сантиметров на глубине от 200 до 300 метров, а однажды на глубине в диапазоне 360—450 метров увидел столько креветок, что не смог сосчитать их. В соседнем слое толщиной 60 метров находилось множество светящихся анчоусов. А на глубине от 650 до 690 метров Бархэм обнаружил самое крупное скопление рыб.

Знаменитый акванавт и пионер-аквалангист Жак-Ив Кусто всегда зорко следит за обстановкой, спускаясь сквозь ГРС, однако, в отличие от Бархэма, он ни разу не замечал сколько-нибудь заметного увеличения фауны. Правда, он попадал в подводные «лавины», которые с увеличением глубины встречались чаще. Такого рода снегопады отметили пять других исследователей глубин, в их числе Биб. Кусто предположил, что эти «снежные хлопья» — живые организмы, но профессор Харди считает, что, вероятно, это в основном мертвый материал — медленно опускающиеся на дно панцири ракообразных и планктонных организмов. По словам Кусто, поставленного в тупик этой тайной, «должно быть, существует какое-то еще неизвестное звено в цикле жизни моря». Ответом на этот вопрос, по-видимому, является открытие органических веществ, которые находятся в морской воде, выделяются из раствора и прилипают к пузырькам воздуха. Доктор Гордон Райли, один из биологов, обнаруживших, что такого рода органические вещества превращаются в видимые глазом частицы пищи, полагает, что это и есть те самые таинственные снежные хлопья, которые видели Кусто и другие исследователи глубин.

Это замечательное открытие нового звена в пищевой цепи моря разрешает также давнюю проблему — каким образом существуют глубоководные планктонные организмы. Ученые долгое время сомневались в том, что медленно падающий дождь из мертвых и умирающих организмов, проносящийся мимо множества голодных ртов, может кормить и глубоководных обитателей. Около 9/10 растительных организмов пожираются в верхнем слое толщиной приблизительно 180 метров. Как отметил доктор Антон Бруун, «мертвые организмы в море столь же редкое зрелище, как и на суше. Больные или слабые животные становятся жертвами более сильных животных и пожираются; разве что иногда крупный кит или гигантская акула, не уничтоженные до конца, могут опуститься на дно».

Вечно голодным животным, обитающим в холодных, темных глубинах, органические хлопья кажутся манной небесной. По словам Райли, в пределах верхнего слоя толщиной 450 метров количество пищи уменьшается с глубиной, затем уровень становится постоянным благодаря образованию на всех глубинах новых органических веществ. Эти частицы пищи, должно быть, служат кормом многим обитателям глубоководных рассеивающих слоев, которыми в свою очередь питаются более крупные животные, в том числе рыбы, попадающие к нам на стол. Съедобные обитатели ГРС водятся слишком глубоко, передвигаются слишком быстро и слишком рассредоточены, чтобы служить непосредственным источником пищи для человека.

Существуют и иные источники пищи для ненасытных утроб обитателей глубин. Многие глубоководные животные в ранний период своего развития обитают в богатых пищей поверхностных слоях. Эти неопытные существа, пытаясь вернуться в родные глубины, натыкаются на полчища прожорливых хищников. Мигрирующие животные, возвращающиеся домой с набитым брюхом из верхних слоев, также идут в пищу обитателям нижних слоев.

Все оканчивается на дне, в холодном иле. Количество бактерий, немногочисленных в воде, в горсти ила увеличивается до миллионов, даже миллиардов. Останки животных, падающих на океанское ложе, трупы пресмыкающихся и ползающих существ, листья и другие предметы, смытые с суши, — все это разлагается бактериями и превращается в ил. Тут, как и на мелководье, черви, голотурии и морские ежи пожирают этот ил, усваивая содержащиеся в нем органические вещества, и в свою очередь становятся кормом для более крупных и более активных животных. Черви и оболочники, по-видимому, в течение неограниченного времени могут питаться лишь одними бактериями, так что вполне возможно, что микробы для многих обитателей дна являются важным источником пищи.

По мере удаления от суши и поверхности живых организмов становится все меньше и состав их изменяется. Глубоководное ложе центральной части океанских бассейнов, особенно южной части безбрежного Тихого океана, — один из самых бесплодных районов планеты. Недаром поверхность океана имеет здесь голубой цвет. Это еще одно доказательство тезиса, что на распределение жизни в глубоководных слоях значительное влияние оказывает наличие пищи в поверхностных слоях.


КРЫСОХВОСТЫ И БРОТУЛИДЫ

Самыми распространенными обитателями глубоководного океанского ложа являются крысохвосты (Macrouridae) и бротулиды (Brotulidae). Первые более многочисленны, чем вторые, но оба вида животных могут стать важным источником пищи после того, как будут найдены экономичные способы глубоководного лова. Однако, чтобы они пришлись по вкусу домохозяйкам, нужно будет как-то скрасить их внешний вид, который ничуть не способствует возбуждению аппетита. Хотя обе эти рыбы и не являются родственниками, они похожи. У обеих рыб крупная, тяжелая голова, короткое туловище, длинный, сплющенный хвост. У крысохвостов конец хвоста зачастую тонкий, как нить, откуда и пошло их название. У обеих групп спинные, анальные и хвостовые плавники сливаются и представляют собой бахрому, окружающую каплевидное тело этих рыб. Такую же странную каплеобразную форму имеют и другие глубоководные рыбы, живущие близ океанского ложа. Следовательно, такая форма дает им какое-то преимущество при жизни в суровых условиях, но в чем оно заключается, ученым пока не известно.

Крысохвосты — близкие родственники тресковых рыб; ближайшие мелководные сородичи бротулид — морские собачки [Стр. 224. Р. Гринвуд, Д. Розен, С. Вейцман и Дж. Майерс относят бротулид и морских собачек к разным надотрядам, Л. С. Берг — к разным подотрядам; крысохвостов и тресковых названные американские ученые помещают в разные подотряды, а Л. С. Берг — в разные отряды рыб.]. Крысохвосты достигают больших размеров, чем бротулиды; оба эти вида рыб бывают длиной от нескольких до 90 сантиметров. У многих из них покрытая панцирем голова и «рыло», мясистые усики и рот в виде лопаты для того, чтобы выкапывать из грунта пищу. Представители обеих групп поднимаются также в верхние слои, где кормятся ракообразными, светящимися анчоусами и иными животными.

Почти у всех крысохвостов хорошо развиты глаза, которые увеличиваются с возрастом, когда рыба опускается во все более глубокие слои. У бротулид же с увеличением глубины глаза обычно становятся меньше, а зрение слабее. Ниже 900 метров они лишь в состоянии различить огни других обитателей царства мрака. Слепые, бесцветные бротулиды, живущие на глубине 3000 метров и ниже, имеют значительное сходство с их незрячими сухопутными сородичами, обитающими в темных пещерах. Доктор Бруун назвал это явление «ответом природы на условия жизни в вечной темноте, где важны чувства иные, чем зрение, и где в борьбе за существование цвета совершенно бесполезны».

Бротулиды, обладающие плохим зрением, в значительной степени должны полагаться на боковую линию. По мере того, как зрение их слабеет, у них все более обостряется способность воспринимать едва заметные колебания воды, создаваемые животными, когда они кормятся, передвигаются или дышат где-то поблизости. У незрячих беспозвоночных также развиваются другие чувства, позволяющие им не отставать от своих конкурентов, обладающих острым зрением. Если животное обследует достаточно большие участки океанского ложа, ползая, прыгая или плавая над ним, оно обязательно наткнется на что-нибудь съедобное — прикоснется к нему, ощутит на вкус или учует. Большинство этих слепых обитателей глубин произошло от наделенных острым зрением предков, которые жили на мелководье сотни миллионов лет назад. Очевидно, по мере перемещения этих животных во все более глубокие слои надобность в зрении у них постепенно отпадала, поэтому глаза со временем совершенно атрофировались.

 

 

Многие виды глубоководных крабов и омаров не видят, однако ни слепые, ни зрячие крабы, омары и креветки никогда не попадались на глубине свыше 5000 метров. Некоторые из их дальних родственников — амфиподы и изоподы — скачут, бегают и прыгают по дну вплоть до глубины 9600 метров. Многие из этих ракообразных оснащены чрезвычайно длинными, тонкими ногами, приспособленными для того, чтобы передвигаться по мягкому, рыхлому илу, не увязая в нем. Подобно обитателям мелководных участков обладающие тяжелым панцирем омары, поддерживаемые морской водой, передвигаются так легко, что могут шагать по спинам дремлющих плоских рыб, не тревожа их.

У лучеперых рыб, многие из которых слепы или имеют крохотные глаза, лучи плавников чрезвычайно длинны. Они могут использоваться для извлечения из ила червей и иного корма, а также как подпорки для передвижения. На одной из фотографий, снятых из батискафа «Триест» на глубине 6900 метров, изображена рыба, стоящая на плавниковых лучах, словно на треножнике. По словам ученых, эта рыба может с помощью такого рода конечностей прыгать по дну, словно сверчок.

Безглазые, безногие иглокожие — одни из самых многочисленных глубоководных обитателей. На фотографиях можно видеть груды офиур, которые образуют на абиссальном ложе живой ковер: на площади в 1 квадратный метр их бывает до полутысячи. Поскольку для того, чтобы сохраниться, животные, служащие пищей другим животным, должны по своему количеству значительно превышать число хищников, то, вероятно, глубины изобилуют улитками, двустворчатыми моллюсками и червями, которыми питаются прожорливые морские звезды. В самом крупном улове, поднятом с глубины 7020 метров на борт «Галатеи» в Индийском океане, было обнаружено 3144 голотурии. Эта и иные пробы свидетельствуют о поразительном изобилии жизни на глубине до 7500 метров. Выходит, проблема пищи в абиссальных слоях не настолько серьезна, как всегда считали ученые.


ОКЕАНСКАЯ ПРЕИСПОДНЯЯ

Глубочайшие участки океана, подвалы нашего мира, называются впадинами. Эти узкие, серповидные выемки занимают около 5 процентов поверхности нашей планеты. Глубина их от 6 000 до 11 000 метров — самой значительной из всех измеренных глубин. Если вам когда-нибудь приходилось заглянуть вниз, стоя на краю Гранд-каньона, то в какой-то мере вы можете представить себе огромные размеры этих впадин, особенно если при этом будете иметь в виду, что они в два-три раза глубже. Большая часть этих океанских пропастей проходит, изгибаясь, южнее островов, находящихся в западной части Тихого океана, но две такие впадины имеются в восточной части Тихого океана, столько же — в Атлантике и одна — в Индийском океане. Глубины впадин получили прозвище «адских», поскольку вечный мрак, стужа и страшное давление дают все основания назвать их преисподней.

Резкой разграничительной черты между обитателями континентальных склонов и глубоководного океанского ложа не существует; один вид фауны постепенно переходит в другой. До глубины 6000 метров сколько-нибудь значительного различия в характере животного мира не наблюдается. Но глубже, в океанской преисподней, водятся существа, не похожие ни на каких других обитателей нашей планеты.

Во впадинах живут представители всех основных групп беспозвоночных, однако из-за невозможности приспособиться к давлению ряд видов с увеличением глубины становится все малочисленнее. На глубине от 9900 до 10 500 метров обитает в 3 раза меньше животных, чем на глубине от 6000 до 6900 метров. На глубине более 7500 метров исчезают морские звезды, а балянусы, мшанки, оболочники и рыбы хотя еще и встречаются, но очень редко.

Самой глубоководной рыбой, какую удалось выловить, считалась до недавних пор бротулида Bassogigas profundissimus, размером 16 сантиметров, извлеченная с глубины 7160 метров из Яванского желоба, что к югу от Явы, экспедицией на «Галатее». Bassogigas, одна из трех видов рыб, которые, как известно, водятся во впадинах, была рекордсменом до тех пор, пока советские ученые не выудили рыбу с глубины 7587 метров в северо-западной части Тихого океана. Из батискафа «Триест», находившегося в Марианской впадине на глубине 10 525 метров, была замечена неизвестная плоская рыба [Стр. 228. См. примечание 2 к стр. 200.].

Абиссальные рыбы сероваты или белы; большинство их совершенно слепы. Многие глубоководные ракообразные имеют чрезвычайно длинные ноги и по сравнению с их сородичами, обитающими на меньших глубинах, достигают гигантских размеров. К примеру, одна разновидность изопод, которая водится во впадинах, как правило, более чем в два раза превышает длину своих собратьев, обитателей верхних слоев. Креветки мизиды и амфиподы, которые водятся на дне впадин, — крупнейшие из всех видов этих животных.

Доктор Торбен Вольф, датский ученый, известный специалист по глубоководной фауне, полагает, что это явление в значительной мере объясняется огромным давлением. Оно, по-видимому, ускоряет метаболизм и рост животных. Поэтому животные здесь или вырастают до более крупных, чем обычно, размеров и раньше достигают половой зрелости, или же вообще дольше растут, потому что живут дольше.

У абиссальных губок, живущих па глубине 6900 метров, скелет состоит из сложным образом переплетенных кремнеземных игл, придающих им сходство с затонувшими птичьими гнездами и отталкивающего вида грудами осколков стекла. Как и другие неподвижные обитатели океанского дна, эти стеклянные губки сидят на ножках, или стеблях, так что органы, с помощью которых они питаются, не засоряются отложениями, поднимаемыми со дна голотуриями и морскими ежами, проползающими мимо.

Согласно последним данным, общее количество видов животных, обитающих в абиссальных впадинах, насчитывает около 300. Сюда входят губки, медузы и морские пауки. Из указанного количества 100 видов не водятся ни в каких иных местах, а некоторые были обнаружены лишь в одной впадине. Фактически в каждой впадине свои, особый «ассортимент» жильцов. Будучи изолированными в этих огромных каньонах, находящихся на самом дне света, животные образовали новые виды, приспособленные к тем особенностям среды, которые характерны для каждой из этих впадин.

Количество обитателей в различных впадинах неодинаково и зависит от того, насколько они удалены от суши, а также от количества пищи на поверхности. Наиболее многочисленны морские анемоны, щетинковые черви, амфиподы, изоподы, морские улитки, двустворчатые моллюски и голотурии. Наибольшее разнообразие видов наблюдается среди изопод, голотурий, маленьких зеленых червей эхиуроид и странных нитеобразных животных, лишь недавно открытых учеными.

В 20-х годах нашего столетия английские ученые целыми тоннами выбрасывали эту дрянь, как они их называли. Даже лучшие ученые того времени не сумели распознать, что они собой представляют. Много лет спустя участники экспедиции на русском научно-исследовательском судне «Витязь» подняли почти 2000 образцов таких животных с глубины 8850 метров из Курильской впадины в северо-западной части Тихого океана. Именно советские ученые установили, что эти червеобразные невзрачные животные представляют совершенно новый тип животного царства, отдел, равный по своему значению хордовым, моллюскам и членистоногим. Биологи, уверенные в том, что им известны все крупные группы животных, населяющих Землю, были потрясены этим известием.

Доктор Либби Хаймэн, известный американский зоолог, заявил: «Открытие совершенно нового типа животных в двадцатом столетии, несомненно, представляет поразительное событие». Тип этот получил название Pogonophora, или «бородоносцы». и как только биологи принялись искать этих животных, вместо того чтобы выбрасывать их за борт, они нашли свыше 80 различных их разновидностей. Они встречаются во всех океанах начиная с мелководья и кончая глубиной 10 000 метров, однако большинство их живет на глубине свыше 2000 метров. Прикрепленные ко дну и заключенные в вертикальную трубку «собственного производства», эти удивительные животные, достигающие в длину 1,5 метра, не толще веревки. «Борода» представляет собой плюмаж из похожих на волоски щупалец, которые их владелец убирает в случае опасности в хитиновую оболочку, а при кормежке выпускает наружу.

 

«Бородоносец», или погонофора

 

Они образуют отдельный тип благодаря тому, что у них отсутствует пищеварительный тракт. У них имеются примитивный мозг, нервная система, признаки пола, сердце и красная кровь, но нет ни желудка, ни внутренностей, ни анального или ротового отверстия. Посредством крохотных вибрирующих волосков они создают ток воды, которая попадает в полые щупальца; при этом из воды извлекаются кислород и планктонные организмы. Грубо говоря, расположение органов у погонофор сходно с расположением органов у хордовых, а анатомия этих нитеобразных существ указывает на то, что они родственны иглокожим, баляноглоссусам и ланцетникам. Поскольку они вполне могут быть отнесены к неизвестной зоне, находящейся между беспозвоночными и позвоночными, зоологи считают, что усиленное изучение погонофор поможет раскрыть некоторые тайны эволюционного развития.


ЖИВЫЕ МЕРТВЕЦЫ

Абиссальные участки то и дело дают людям новые возможности приблизиться к разрешению этих тайн. К концу своего плавания «рыболовы» «Галатеи» нашли 10 живых экземпляров необыкновенного моллюска, похожего на морское блюдечко. Они были извлечены из темной глины, поднятой с глубины 3580 метров близ Тихоокеанского побережья Коста-Рики. Каждый моллюск обитает в хрупкой, похожей на ложку раковине длиной около 4 сантиметров и толщиной 1,2 сантиметра. Бледно-желтая овальная раковина напоминает скорее плоский ночной колпак с небольшим выступом спереди. Животное, находящееся внутри, по-видимому, питается илом и скользит по дну на голубовато-розовой ноге. Нога окружена пятью парами примитивных жабер.

Несмотря на самое тщательное изучение животного, получившего название Neopilina galatheae, ученые не смогли классифицировать его. Животное непохоже ни на один вид современного моллюска. Наиболее сходно с ним существо, реконструированное палеонтологами согласно их представлению о животном, которое дало начало современным морским улиткам, двустворчатым моллюскам и кальмарам. Ученые считали, что это животное вымерло 350 миллионов лет тому назад, но сходство его с Neopilina столь велико, что последнюю вполне можно было бы использовать в качестве музейной реконструкции этих ископаемых. Это настолько ошеломило двух ученых, которым было поручено издать описание животного, что они несколько лет, с 1952 по 1957 год, не решались опубликовать сообщение о сделанном открытии.

Оказалось, что Neopilina представляет собой недостающее звено в цепи эволюции, соединяющей червей и моллюсков. Жаберные участки этого животного разделены на сегменты, похожие на сегменты кольчатых червей; факт этот рассеял все сомнения в том, что оно произошло от древних предков, весьма похожих на обычного земляного червя. В то же самое время кособокий панцирь и роговые шершавые «зубы» доказывают, что Neopilina — потомок некоего существа, от которого пошли ранние слизни и которое явилось предком всех моллюсков.

Как и при поимке целаканта, вслед за одной находкой последовали другие. В 1958 году доктор Роберт Мензис нашел четыре экземпляра этого животного на глубине 5745 метров, во впадине близ северного побережья Перу. В декабре 1960 года с пологих склонов Седросской впадины, что около мексиканских берегов Калифорнийского полуострова, он добыл еще 14 экземпляров этого животного. Но такие уловы представляют собой скорее исключение, чем правило, и ни один серьезный ученый не сделает из этого вывод, что зона мрака полна живых ископаемых.

Вероятно, во все геологические эпохи некоторые животные из литоральных, густонаселенных районов уходили в темные глубины, спасаясь от могучих хищников, а также от животных, с которыми им было не под силу конкурировать, добывая себе пропитание. Постепенно приспособившись к увеличившемуся давлению, такие животные затем претерпевали лишь очень небольшое изменение, так как условия их жизни были постоянны или менялись весьма медленно. Благодаря почти полному отсутствию возможности или необходимости видоизменяться, двигающаяся медленной поступью эволюция этих организмов должна была почти совсем остановиться. Такие живые ископаемые, а их в общем немного, несомненно, водятся на всех глубинах. Так, Latimeria была обнаружена на глубине 70 метров, Neopilina — на глубине 5700 метров. Вопрос, где они более многочисленны — в литоральных или абиссальных водах, — по сие время остается предметом споров, подчас жарких, между учеными. Спор этот будет разрешен лишь после того, как океанская преисподняя, мрачная бездна и зона полумрака откроют свои тайны исследователям, оснащенным сетями, фотокамерами и батискафами. Морские биологи постоянно ищут новые экземпляры погонофор и неопилин. Всякий раз, как из отдаленных уголков преисподней извлекается сеть, ученых охватывает возбуждение. Кто знает, каких еще новых животных покажет человеку море, радуя взор и подталкивая человеческую мысль?




Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава