Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава

ОТ ГОВОРЯЩИХ РЫБ ДО ЖИВЫХ ИСКОПАЕМЫХ

 

Ее мне не понять, эту рыбу,
Бог ее — вне пределов моего бога.

Д. X. Лоуренс

Издавна повелось с морем связывать молчание. Писатели со смаком повторяют такие выражения, как «могильный покой», а поэты обожают размышлять о «безмолвном море».

Но людям более практическим — рыбакам и мореплавателям — давно известно, что под изолирующим звук поверхностным слоем океана царит сущий бедлам различных звуков. Малайцы, прежде чем забросить свои сети, опускают голову в воду, прислушиваясь к рыбьим сигналам. Рыбакам, уходящим на промысел в Желтое и Китайское моря на своих тонкобортных судах, мешают спать звуки, похожие на «шум ветра в зарослях бамбука». Жители островов Тихого океана и побережья Западной Африки испокон веков слушают море, прижав ухо к ручке весла.

Во время второй мировой войны военные моряки с помощью чувствительных электронных приборов следили за появлением вражеских подводных лодок. В наушниках стоял невообразимый гвалт, состоявший из самых странных звуков, похожих то на грохот якорных цепей, то на шум генераторов, то на кудахтанье куриц, то на гомон играющих детей. В 1942 году гидрофоны, то есть подводные микрофоны, установленные у входа в Чесапикский залив, уловили таинственные звуки, похожие на «удары пневматических молотков, вспарывающих бетонный тротуар». Флотские специалисты в ужасе всплеснули руками, обнаружив, что подводные звуки настолько громки, что они могут заставить сдетонировать акустические мины.

После войны были начаты работы с целью установления источников этих непонятных звуков [Стр. 172. Критикуя ученых за неактуальность тем, мало знакомый с морем «Крокодил» в начале 60-х годов изображал не очень симпатичных старичков из института НИИрыба—НИИмясо, подслушивающих рыбьи разговоры.]. Очевидно, их издавали животные, но какие именно и почему? Ученые прослушивали, наблюдали и фотографировали сотни морских животных — от креветок до морских петухов и от кузовков до дельфинов. Результаты убедили по крайней мере одного флотского Шерлока Холмса, что рыбы «разговаривают» друг с другом. Миссис Мэри Полэнд Фиш, старший «детектив» университета Род-Айленд, занимающаяся своим ремеслом 18 лет, заявляет, что у каждой особи свой особенный «голос». Со временем, быть может, люди научатся узнавать рыб по голосу, так же как узнают знакомый голос по телефону.

«Тропические и субтропические виды гораздо разговорчивей, чем обитатели более прохладных вод, — любезно сообщает миссис Фиш.— Самые шумные — теплые прибрежные воды, и все животные особенно разговорчивы в период спаривания».

Ее муж, доктор Чарльз Фиш, и его коллеги установили, что гудки и сигналы, настолько сильные, что в состоянии воздействовать на взрыватель акустической мины, издаются самцами рыбы-жабы (Opsanus tau), призывающими самок. Это один из самых шумных обитателей мелководий от залива Мэн до Кубы. Самец этой рыбы издает также отвратительный сварливый вопль, когда какая-нибудь рыба проявляет интерес к его гнезду.

 

 

Рыбой же, произведшей такой переполох в Чесапикском заливе, был микропогон (Micropogon undulatus) из семейства горбылевых. Даже когда один микропогон зовет свою подругу, издаваемый им звук похож на частый стук по выдолбленному изнутри бревну. Но когда в мае и июне в Чесапикский залив их приходит для нереста от 300 до 400 штук, то они производят совершенно невыносимый шум. Недаром акустики во время второй мировой войны решили, что это противник глушит их гидролокаторные установки. Существует около 150 видов горбылевых, и их «вечерние хоры» можно услышать во всех теплых морях мира.

Лишь немногие виды рыб увлекаются тем, что с натяжкой можно назвать разговорами. Чаще всего рыбы издают звуки, когда питаются, дерутся, когда испуганы, раздражены, собираются

в сообщества или же пытаются отыскать дорогу. Подобно людям, они невольно восклицают, испытывая страх, печаль или тревогу. В трудную минуту огромная океанская луна-рыба Mola mola, достигающая веса 900 килограммов, скрипит зубами и хрюкает наподобие свиньи. Отражая нападение, морской петух и жаба-рыба зловеще рычат, а рыба-еж издает скрежет и вой, которые так же грозны для некоторых ее врагов, как и оружие — острые иглы. Если поймать одну рыбу из косяка, она может издать крик, предупреждающий остальных об опасности и обращающий их в бегство. Ночные рыбы и обитатели сумрачных слоев воды, куда почти не доходит свет, например морской сомик, возможно, находят своих супруг по издаваемым ими звукам.

Рыба-белка и рыба-попугай скрежещут зубами, расположенными в задней части горла, и этот скрежет усиливается, резонируя в находящемся рядом плавательном пузыре. Другие рыбы, такие, как рыба-жаба, горбыли и морские петухи, издают стоны и ворчание, используя свой плавательный пузырь в качестве резонатора. «Струнами» служат мускульные волокна, расположенные снаружи или внутри стенок пузыря. Благодаря сокращению и ослаблению мышц плавательный пузырь вибрирует. По сообщениям нескольких ученых, у некоторых спинорогов ниже грудных плавников обнажена туго натянутая, точно барабан, часть плавательного пузыря, по которому рыба бьет, точно барабанными палочками, лучами плавников, издавая ритмичный перекатывающийся звук. «Музыкальный голос» американского угря, напоминающий слабый мышиный писк, — это шум газа, вырывающегося из плавательного пузыря.

Некоторые рыбы издают звуки постоянно и без всякой видимой причины. Болтливый морской петух хрюкает и кудахчет себе под нос, находясь и в одиночестве, и в компании. Если ручную рыбу осторожно погладить, она негромко заклохчет, но если рассердить ее, она сердито загалдит, словно мокрая курица.


ШЕСТОЕ ЧУВСТВО

Нет смысла издавать звуки, если их никто не услышит. У рыб нет ни наружных «слуховых рожков», ни барабанных перепонок, но зато толстые кости их черепа превосходно проводят звук. Звук в воде распространяется дальше и быстрее, чем в воздухе, и звуковые колебания, воспринимаемые этими костями, передаются в среднее ухо. У сельди и форели имеется продолжение плавательного пузыря, тесно связанное с внутренним ухом; оно служит резонатором и усиливает звуковые колебания.

Внутреннее ухо так же позволяет рыбе сохранять равновесие, как это происходит и у человека. Если удалить его у рыбы хирургическим путем, рыба утрачивает чувство равновесия, но по-прежнему реагирует на низкочастотные звуковые колебания. Она слышит и ощущает при помощи своей боковой линии. Подобным образом и мы ощущаем звуки, когда кладем ладонь на гитару или рояль во время игры на этих инструментах.

Из всех обитателей животного царства лишь рыбы да немногие земноводные обладают этим высокоразвитым шестым чувством. С его помощью как костистые рыбы, так и акулы, обнаруживают приближение врагов и жертв задолго до того, как они их увидят. Вдоль всего тела рыбы, по обеим его сторонам, проходит наполненный слизью канал, разветвляющийся в голове рыбы. Лежащие непосредственно под кожей, эти каналы иногда заметны в виде темной линии, идущей от головы к хвосту. Короткие канальцы, или поры, пронизывающие чешуйки, соединяют эти каналы с внешней средой. При движении рыб в море возникают волны, или изменения давления, которые воспринимаются боковой линией и вызывают перемещение слизи. Это перемещение воздействует на волоски, соединенные с мозгом нервами и пучками сенсорных клеток [Стр. 175. 1. Кроме того, система боковой линии включает в себя сейсмосенсорные почки — органы, лежащие не в каналах, а прямо на поверхности кожи.].

Если рыба улавливает колебания, создаваемые другими животными, логично предположить, что она может улавливать и свои собственные колебания. Волны, издаваемые рыбой при ее передвижении, наталкиваются на предметы, попадающиеся на пути, и, вероятно, отражаясь от них, принимаются боковой линией. Если рыбы действительно ощущают их и получают информацию благодаря отраженным волнам, то именно этим свойством можно объяснить их способность в темноте быстро обходить препятствия и безошибочно отыскивать крохотные расселины в скалах. Некоторые ученые считают, что рыбы способны определять расстояние до того или иного предмета или океанского дна, измеряя время, требуемое для того, чтобы издаваемый ими звук вернулся назад и был воспринят ухом или боковой линией.

Кроме того, с помощью боковой линии рыба получает информацию о скорости и направлении течений, а изменения глубины воспринимаются ею, очевидно, как изменения давления. Ощущения, воспринимаемые боками рыбы, могут также помогать ей сохранять свое место в косяке. Около 2000 морских рыб перемещаются косяками, объединяясь вместе, вероятно, по той же причине, что и люди. Обычно хищники рассматривают косяк рыбы или группу людей как единый крупный организм, напасть на который не так просто, как на отдельного индивидуума, отбившегося от группы.

Каждая особь держится в косяке на определенном расстоянии от своих соседей и движется параллельно им. Все они движутся вперед, поворачивают или спасаются бегством, словно единое целое. Миллионы рыб могут передвигаться так, словно это одно гигантское существо, управляемое одним мозгом [2. И управляемое иногда из рук вон плохо. Не раз наблюдали, как голова длинной извивающейся колонны рыб, следующих друг за другом, случайно примыкала к хвосту и тогда стая начинала кружиться на одном месте, иногда очень долго, пока столь же случайно «карусель» не расстраивалась.]. Как это удается рыбам — науке неизвестно. Лабораторные опыты показывают, что мальки узнают друг друга по внешнему виду, а по мере того, как они подрастают, они все чаще соединяются попарно. Внимание их привлекает, возможно, цвет или движение, или то и другое. У некоторых рыб, как установлено, хорошее цветное зрение, и строение рыбьего глаза свидетельствует о том, что рыбы легко улавливают движение. Но зрением объясняется еще не все, поскольку некоторые виды рыб остаются в косяках и ночью. По-видимому, для того, чтобы сохранять параллельное положение и дистанцию, требуется иное чувство. Вполне возможно, что эту роль выполняет боковая линия.


СПЯТ ЛИ РЫБЫ

Судя по структуре ее глаза, картина мира, видимая рыбой, смутная, расплывчатая. Смутная потому, что самая чистая вода менее прозрачна, чем воздух. Это уменьшает ее освещенность, поэтому рыба не в состоянии видеть дальше чем на 30 метров. Близорукость рыб — результат их приспособленности к ограниченной видимости. Люди же, наоборот, безнадежно дальнозорки, оказавшись под водой без очков или маски. Зато будучи оснащен этим снаряжением, человек может разглядеть более мелкие предметы, чем некоторые виды тунца и скипджека на той же дистанции.

Рыбам не нужны веки: они никогда не плачут. Морская вода, постоянно омывающая орбиты их глаз, очищает их от посторонних предметов, заменяя веки и слезы. Люди часто спрашивают: если рыбы не могут закрывать глаза, то спят ли они? Они так же беспрепятственно могут спать с открытыми глазами, как люди — с открытыми ушами. Некоторые дремлют, вися в воде, другие ложатся на дно, третьи накрываются с головой одеялом из донных отложений.

Расположенные по бокам глаза позволяют рыбам видеть более чем в одном направлении одновременно. Однако предметы, расположенные по сторонам, кажутся им плоскими, точно на киноэкране. Рыба воспринимает мир в трех измерениях лишь в узкой зоне впереди себя, где оба ее глаза видят одновременно один и тот же предмет [Стр. 176. 1. У многих придонных рыб глаза сдвинуты к верхней части головы, и поле бинокулярного зрения у них отнюдь не узкое.]. Заметив любопытный предмет в стороне, рыба поворачивается к нему «лицом», чтобы было можно определить дистанцию до него [2. По мнению некоторых ученых, рыба может воспринимать глубину и при отсутствии бинокулярного зрения, с помощью движений глаза, так что предметы не кажутся ей плоскими и для грубого определения дистанции поворот «лицом» не обязателен.].

Рыбы плохо видят, что происходит на поверхности. Кроме того, преломление лучей, попадающих из воздушной среды в водную, искажает действительное положение таких мелких предметов, как насекомые и наживка. Однако маленькая серебристая рыбка-брызгун (Toxotex) нашла выход из положения: не всплывая на поверхность, она выбрасывает в воздух струю высотой около метра, сбивая в воду мух и других вкусных насекомых [Стр. 177. 1. Мальки лосося, выпрыгивая из воды (прыжок нередко начинается от самого дна), могут ловить насекомых, летящих на высоте до 40 сантиметров над ее поверхностью.].

Рыбы также обладают обонянием, вкусом и осязанием. Хотя большинство рыб могут отыскать себе пропитание при помощи одного запаха, лишь у немногих обоняние развито в такой степени, как у акул [2. У многих рыб обоняние отлично развито, и вряд ли акулы стоят тут особняком. Угорь, например, ощущает бета-фенилэтиловый спирт, даже если в его носовой мешок попадет всего 1 молекула (!) этого вещества. (См. также стр. 250 и 313.)]. Широко распространено мнение, что лосось определяет свой родной ручей среди бесчисленного множества других притоков по характерному для него аромату.

Рыбы не отличаются чересчур изысканным вкусом. Большинство их попросту откусывают и глотают, а то и проглатывают добычу целиком, не обращая внимания на вкусовые тонкости. Сладкий вкус, вероятно, им вовсе незнаком, поскольку в море сладкого очень мало. Зато, по-видимому, они по достоинству могут оценить горькую, соленую и кислую пищу. Кроме неподвижного языка, который есть не у всех видов рыб, различные виды имеют вкусовые бугорки на губах, усиках, голове, на хвосте, а то и по всему телу.

Рыбы осязают всей поверхностью кожи, как мы с вами. Свободные нервные окончания разбросаны у них по всему телу, особенно на голове, губах и подбородке. Однако рыбы могут осязать и на расстоянии, при помощи боковой линии.

Сейчас проводятся опыты с целью определить, могут ли люди научиться переговариваться друг с другом с помощью осязания. Опыты показали, что люди в известной мере могут осязать звуковые колебания, возбуждаемые голосом. Постепенно эту способность можно развить до такой степени, что она окажется чрезвычайно полезной слепым, глухонемым, космонавтам, летчикам и иным людям, которые должны одновременно видеть и слышать многое.


ШОК И БОЛЬ

Столь же странным, как и боковая линия, и даже, пожалуй, еще более любопытным свойством обладают, как это было недавно открыто, около 500 видов рыб, способных вырабатывать значительные количества электричества. Электрический угорь (Electrophorus), который водится в водах Южной Америки и который в действительности вовсе не угорь, вырабатывает ток напряжением до 500 вольт. Такой энергии достаточно для того, чтобы свалить мула или зажечь небольшую электрическую вывеску. Его электрические органы имеют то же строение, что и аналогичные органы электрического ската, однако сила удара много больше. Как и у скатов, эти удары отпугивают врагов и оглушают добычу.

Однако электрические рыбы вырабатывают также слабые токи, которые используются ими таким же образом, как мы используем сигналы радарных установок. Electrophorus производит слаботочные импульсы, идущие по всем направлениям. Все предметы, как неподвижные, так и движущиеся, как бы воздействуют на рисунок сигнала, поскольку их электропроводность отличается от электропроводности воды. Рыба, улавливая эти изменения, получает достаточное представление об окружающей ее среде, чтобы избежать врагов, различного рода препятствия и отыскать себе пропитание. Такие существа, как Electrophorus и некоторые другие пресноводные и морские рыбы, в состоянии воспринимать эти перемены.

Если рыбы ощущают столь незначительные изменения напряженности создаваемого ими электрического поля, то, возможно, они могут использовать свои гальванические способности для того, чтобы разговаривать друг с другом. Японские исследователи установили, что некоторые электрические рыбы реагируют на импульсы, посылаемые другими рыбами, изменением характера собственных импульсов [Стр. 178. 1. Впервые это установили не японские исследователи, а английский ученый X. В. Лисман в своей классической работе по слабым электрическим органам. (Подробнее см. «Эволюция электрических органов у рыб», Природа, № 11, 1959.)]. Поэтому нетрудно себе представить двух угрей, переговаривающихся между собой при помощи некоей доморощенной азбуки Морзе.

Когда известный немецкий естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт наступил на электрического угря, он жаловался, что «весь день испытывал острейшую боль в коленях и почти во всех суставах». Испытывают ли такую боль рыбы? Разумеется, никто не знает этого наверняка, но, судя по наблюдениям, они не испытывают ее столь остро, как люди. Боль — понятие не только физическое, но и психологическое. У людей физическая боль возникает в результате передачи в кору головного мозга информации с помощью сенсорных нервов. У рыбы нет коры головного мозга или подобного ему органа [2. Тем не менее рыбы способны накапливать жизненный опыт, что связано с образованием многочисленных условных рефлексов. В частности, эту их способность подтверждают опыты П. Розина и Дж. Майера. В аквариуме, где сидели караси, был установлен рычажок, нажимая на который в аквариум можно было пустить холодную воду. Затем воду в аквариуме начали нагревать. Караси быстро научились нажимать на рычажок, как только им становилось слишком жарко, и нажимали до тех пор, пока не устанавливалась приятная для них температура.].

Часто рассказывают историю про одного рыбака, поймавшего рыбу на крючок, впившийся ей в глаз. Когда он вытащил крючок, вместе с ним вылез и глаз. Рыбак бросил рыбу назад в воду и решил испробовать, что за наживка — рыбий глаз. Не успел он забросить леску, как на крючке у него оказалась рыба. И когда наш приятель решил посмотреть, что это за рыба, он, к своему изумлению, обнаружил, что это то самое одноглазое существо, которое он швырнул в воду [Стр. 179. Это не сказки. У редактора точно такой случай произошел с речным окунем на реке Ах (приток реки Конды).]. По-видимому, рыба не испытывала значительного психологического или эмоционального воздействия боли, а физическая боль была не настолько велика, чтобы помешать ей искать пропитание.

Чем ниже находится животное на эволюционной лестнице, тем сильней должно быть воздействие, чтобы болевая реакция стала очевидной. Видимо, подобные существа или вообще нечувствительны к боли, или же просто не в состоянии выразить ее привычным для человека способом. Да и то сказать, если бы каждая рыба, попав на крючок, издавала пронзительный вопль, рыбная ловля превратилась бы в сплошной кошмар.

 

Зеленая мурена не имеет электрических органов и не ядовита, но у нее воинственный характер и мощные, усеянные острыми зубами челюсти. Прячется в расселинах рифов, откуда нападает на рыб и ракообразных. Мурены иногда убивают купальщиков, если те досаждают им.

 


«ЖИВЫЕ МЕТЕОРЫ»

Самый большой, самый развитый, наиболее разнообразный надотряд морских рыб — колючеперые [Стр. 180. По классификации, предложенной Р. Гринвудом, Д. Розеном, С Вейцманом и Дж. Майерсом в 1966 году.]. Весьма вероятно, что это последний из главных надотрядов, которые возникли в процессе эволюции. В него входят создания быстрые, яркие и сложные, как по своей форме, так и по поведению. Группа эта обязана своим названием плавникам, укрепленным прочными, иглообразными шипами, а не мягкими лучами. Обычно передний спинной плавник у них колючий, а задний — мягкий. Брюшные плавники расположены в плечевой позиции. Плавательный пузырь, как правило, хорошо развит, количество газа в нем можно строго регулировать. Однако группа эта столь широка, что любой из ее представителей может иметь лишь одну, а то и ни одной из названных особенностей.

 

 

Большинство колючеперых принадлежит к двум подотрядам: скумбриевидных (тунец, ставрида, скумбрия и др.) и окуневидных рыб (морской окунь, групер, луфарь, хэмулида и др.). Первые блуждают по открытому океану, в то время как из вторых группируется основной состав прибрежных хищников. К колючеперым относятся также хек, мерланг и треска — косяковые рыбы, живущие в глубоких, холодных слоях воды, — а также камбалы, палтусы и морские языки.

 

Косяк морских окуней.

 

К скумбриевидным принадлежат наиболее быстроходные обитатели Мирового океана. Это прожорливое, чрезвычайно хищное племя состоит из 60 различных видов макрелей и тунцов; сюда входят также марлины и меч-рыба. Многие проходят огромные расстояния от мест кормежки до нерестилищ. Большинство из них обладают обтекаемой, стремительной формой, как бы воплощающей их мощь. Зачастую бока этих рыб и брюхо серебристые или радужные, а спина роскошного сине-зеленого цвета. Умеющие постоять за себя, рыбы этого рода доставят вам немало волнующих минут, если вы решите половить их или понаблюдать за ними.

Прекрасно приспособленные к быстрому и постоянному движению, макрель и тунец тонут или задыхаются, если перестанут плыть. Их небольшой плавательный пузырь не может поддержать вес их тела, если оно неподвижно; ко всему, жабры должна все время омывать вода, снабжая их достаточным количеством кислорода. Благодаря постоянному сокращению мышц температура тела тунцов на 3—4° выше температуры водной среды.

Не занятые охотой, тунцы движутся достаточно быстро, чтобы дышать и создавать соответствующую подъемную силу, сохраняя при этом нужную глубину. При запахе, виде или звуке пищи они тотчас увеличивают скорость. Желтоперый тунец развивает скорость до 80 километров в час. При такой скорости саблевидные грудные плавники для лучшей обтекаемости убираются в мелкие канавки. Глубоко вырезанный, твердый, как кость, похожий на молодой месяц хвост быстрыми ударами из стороны в сторону подталкивает тунца, в то время как остальная часть его тела остается почти неподвижной.

Эти «живые метеоры» — не только самые быстрые обитатели моря [Стр. 181. 1. Крупная меч-рыба, а также, по-видимому, марлины и парусники на рывках дают большую скорость, чем тунцы.], но и наиболее крупные из костистых рыб. Тунец обыкновенный (Thunnus thynnus) достигает в длину более 4 метров и веса 720 килограммов. Тунец — предмет вожделений всех рыбаков мира. Нередки случаи, когда спортсмены целых 12 часов вываживали тунца, прежде чем им удавалось его забагрить.

В течение многих лет американские тунцеловные клиперы преследовали этих тигров моря от южной части Калифорнии до районов, находящихся далеко к югу от экватора. Теперь современные сейнеры, оснащенные огромными кошельковыми тралами из нейлона, ведут промысел в основном у берегов центральной и северной части Южной Америки, набивая «кошелку» циносционами, скипджеками, длинноперыми и голубыми тунцами и похожими на тунца акулами-бонито. Американские рыбаки добывают ежегодно около 1350 тонн тунца. Это составляет 17 миллионов ящиков рыбных консервов в год. Стоят они 200 миллионов долларов — доход, уступающий лишь доходу от промысла креветок и лосося.

К ближайшим родственникам тунца относятся меч-рыба, парусники и марлины. Мощная меч-рыба (Xiphias gladius) не раз пронзала своим острым плоским мечом корпуса судов. В ноябре 1962 года одна такая рыба пробила днище японского траулера длиной около 12 метров. Несмотря на усилия команды из 15 человек, целый день боровшейся за живучесть судна, траулер затонул. Доказывают ли подобные нападения свирепость или глупость этой рыбы, неизвестно, но когда меч-рыба врезается в косяк макрели или менхадена, сомневаться в ее намерениях не приходится. Обитающая во всех теплых морях, меч-рыба достигает в весе до 990 килограммов, а в длину около 6 метров, причем треть длины составляет меч. Некоторые авторитеты считают ее самой крупной из всех костистых рыб.

У марлина же и парусника верхняя челюсть вытянута не в виде длинного плоского меча, а в виде копья. Оно используется вместо дубинки, с помощью которой хищник избивает жертву до потери сознания [2. Это утверждение многими учеными, в том числе американскими, ставится под сомнение. Предполагается, что у меч-рыбы, марлинов и парусников меч (копье) каким-то образом выгодно влияет на поток воды, обтекающий рыбу при броске. Возможно, иногда меч используется и для нападения на врагов. Удары мечом в суда скорее всего непреднамеренны и случаются при бросках на добычу — на рыб, которые любят вертеться возле любых плавающих предметов. Довольно мелкая рыба, которую находят в желудках меч-рыбы, марлинов и парусников, обычно не несет на себе никаких следов удара мечом.]. Эти два близких сородича внешне сходны между собой, если не считать изящного спинного плавника, давшего паруснику его название. Назначение этого живого паруса до сих пор остается одной из загадок подводного мира. Он убирается в щель на спине, когда рыба перемещается, но во время битвы рыба расправляет его. Немного найдется в море зрелищ более захватывающих, чем зрелище парусника, который то и дело выскакивает из воды, чтобы освободиться от крючка, впившегося ему в челюсть... если не считать огромного марлина, который сорок, а то и больше раз принимается ходить на хвосте в продолжение четырех-пятичасовой битвы.

Самой крупной рыбой, пойманной на удочку или спиннинг, был черный марлин длиной 4,3 метра и весом 702 килограмма, которого извлекли из воды у побережья Перу 4 августа 1953 года. Снятые на пленку кадры этой борьбы, продолжавшейся 1 час 45 минут, в течение которой рыба сделала 49 прыжков, были вмонтированы в киноленту «Старик и море». Поскольку мясо марлина и парусника слишком невкусно, чтобы их ловлей занимались рыбаки-профессионалы, ученым в основном приходится рассчитывать на спортсменов, делящихся с ними своим уловом, и зачастую они приурочивают свои исследовательские работы к вылазкам спортсменов в море.


ЗУБЫ И ПИЩА

Хотя внешность и меню меч-рыбы заставляют нас предполагать противоположное, она беззуба. Как и большинство рыб, она заглатывает добычу целиком. У марлина зубы имеются, но, подобно многим зубатым рыбам, он использует их для того, чтобы держать добычу, а не для разжевывания.

 

Полосатый марлин; вес его достигает 180 килограммов, а длина 4 метра. Водится только в Тихом океане.

 

Эволюционное развитие и среда выработали у рыб определенную форму зубов, челюстей и рта, по которой можно определить, чем и где питается рыба. У некоторых видов рыб зубы похожи на скальпели, которые режут и рассекают добычу. Страшная барракуда вооружена длинными клыками, чтобы держать жертву, и мелкими зубами с острыми, как кинжал, краями, рассекающими ее аккуратно, точно нож мясника.

У рыб наподобие странной зубатки, что водится в Северной Атлантике, задняя часть рта снабжена массивными «жевательными» зубами, которыми они раздавливают панцири моллюсков и ракообразных. Пестро расцвеченные рыбы-попугаи принадлежат к немногим видам, разжевывающим пищу; некоторые жуют водоросли глоточными зубами наподобие коровы, жующей жвачку, у других зубы превратились в крепкие клювы для того, чтобы срывать твердые как камень «коконы» коралловых полипов. У морских коньков, морских игл и некоторых других рыб рот вытянут в виде трубки, с помощью которой они словно шприцем всасывают мелкие организмы.

 

Морской конек. Своим трубковидным ртом он всасывает воду вместе с мелкими живыми организмами.

 

Атлантическая макрель (Scomber scombrus), питающаяся планктоном, сельдь, анчоусы, мойва и многие другие рыбы выцеживают пищу из моря точно так же, как это делают киты и гигантские акулы. Похожие на зубья гребня, жаберные тычинки на внутреннем краю жаберных дуг улавливают приносимые водой растения и животных, прежде чем те успевают достичь чувствительных жаберных лепестков и повредить их. Движениями мускулов глотки эта пища заталкивается в пищевод и желудок.

У рыб, которые кормятся в открытом море или у поверхности, рот терминальный (конечный), причем иногда нижняя челюсть у них длиннее верхней. У рыб же, находящих пищу на морском дне, верхняя челюсть длиннее, рот расположен на нижней стороне головы; у некоторых рыб жаберные перепонки действуют наподобие пылесосов. Быстроходный хек, который пожирает собственных младших и более слабых собратьев, имеет дьявольские челюсти. Острые, с жалом, как у остроги, зубы на эластичных шарнирах загибаются внутрь, позволяя жертвам свободно проникнуть в пасть, а затем встают на место, закрывая «выход» наружу.

Хек и треска часто питаются в придонных слоях — моллюсками, ракообразными и червями, но нередко они охотятся и в верхних слоях за макрелью, сельдью и кальмарами. Треска крупными косяками скитается по Северной Атлантике и северной части Тихого океана и кормится на глубинах около 300 метров. Максимальный вес атлантической трески — 11 килограммов. Она круглый год во множестве встречается от мыса Код до Ньюфаундленда. Рыбаки многих стран ловят ее в этом районе еще с 1504 года.


ДОННЫЕ РЫБЫ НОВОЙ АНГЛИИ

К семейству тресковых относятся сайда и пикша. Сверкающая зеленовато-коричневая сайда (Pollachinus virens) ловится в ноябре и декабре, когда она подходит вплотную к побережью Новой Англии для нереста. Сородич сайды — пунцово-серая пикша (Melanogrammus aeglefinus) — выковыривает своими жесткими губами из песчаного и гравийного грунта крабов, двустворчатых моллюсков, червей и морских звезд. Эти морские свиньи, обладающие обтекаемыми обводами, пожирают также икру сельди, откладываемую ею прямо на дно океана. Пикша — одна из наиболее важных пищевых рыб Северной Атлантики. Обычно из нее изготовляют копченое филе, а в северо-восточных штатах рыба этого рода весом от 700 граммов до 1 килограмма известна под наименованием мелкой трески. В рыбном промысле у берегов Новой Англии пикша по объему вылова уступает лишь морскому окуню, а по стоимости — лишь омару.

 

 

Донные рыбы — это виды рыб, которые водятся на дне или в придонных холодных водах. Ежегодно на участке континентального шельфа от пролива Лонг-Айленд до Ньюфаундленда площадью 630 000 квадратных километров рыбаки вылавливают около 225 тысяч тонн пикши, морского окуня, хека, мерланга, трески, сайды, тая, менька и камбалы.

Морские языки и камбалы вместе с палтусами, тюрбо, ершоватками, ромбами относятся к отряду камбалообразных, куда входит около 600 различных представителей. Все они прекраснейшим образом приспособлены к жизни на дне. Молодые камбалы плавают прямо и имеют, как обыкновенные рыбы, по глазу с каждой стороны головы. Однако вскоре они начинают наклоняться в ту или другую сторону. Одновременно глаз, упирающийся в дно, перемещается с одной части головы на другую или же проходит сквозь череп, пока не оказывается возле второго глаза. Рыба все больше времени находится на одном боку, плавательный пузырь у нее исчезает, и она совсем опускается на дно. Лишенная теперь глаз нижняя сторона становится бледной, и верхняя приобретает окраску в тон грунту, на котором лежит рыба. Все эти превращения происходят в течение первых 6—12 недель жизни, когда камбала не достигает в длину и 2,5 сантиметра. Они повторяют порядок изменений, которые претерпевали предки камбалы во время эволюционного развития от обладавших прямой «осанкой» прародителей, процесса, длившегося миллионы лет.

У большинства камбал оба глаза на правой стороне, а зубы сильнее развиты на левой или нижней стороне. У палтуса глаза также на правом боку, но и верхние, и нижние челюсти одинаково мощны. Камбалообразные обычно неповоротливы, но наиболее активный из них, палтус, преследует свои жертвы до самой поверхности.

Эти рыбы отличаются своей величиной и многочисленностью. «Рекордсмен» — тихоокеанский палтус (Hippoglossus stenolepis) — достигал в длину 2,4 метра и весил 315 килограммов. Однако экземпляры свыше 180 килограммов встречаются редко.

Одна самка этого буро-серого палтуса откладывает до 3,5 миллиона икринок. Но эта фантастическая цифра не является необычной для морских рыб. Так, самка трески [Стр. 188. 1. Средних размеров; минимальная плодовитость самок трески — около 0,5, максимальная — более 3 миллионов икринок.] постоянно носит в своем яичнике от 4 до 6 миллионов икринок. Морские щуки, близкие родственники трески, откладывают от 25 до 30 миллионов икринок [2. Крупные самки откладывают около 60 миллионов икринок.]. А огромная океанская луна-рыба откладывает целых 300 миллионов икринок. Если бы все эти икринки были оплодотворены и превратились во взрослых рыб, то через несколько лет Мировой океан кишмя кишел бы луной-рыбой, треской и палтусом. Однако шансов выжить — один из миллиона с лишком.


РАЗМНОЖЕНИЕ

Большинство океанских промысловых рыб собирается для нереста в определенное время и в определенных местах. Самки выбрасывают тяжелую ношу икринок в воду, а самцы приблизительно тогда же выпускают молочного цвета облака спермы. Каждая клетка спермы, извиваясь, приближается к обнаженной икринке; этому крохотному головастику дано всего лишь несколько секунд для того, чтобы он мог успеть совершить одно-единственное путешествие. Оплодотворенные икринки — прозрачные, почти невидимые сферы — опускаются на дно или всплывают на поверхность. Тысячи икринок исчезают в глотках голодных хищников, многие тысячи гибнут под воздействием неблагоприятных температур, химического состава воды и течений. Из 5 миллионов икринок, отложенных самкой трески, выживает меньше 50 тысяч. У фактически беспомощных мальков не больше шансов выжить. Этим-то и объясняется фантастическое число откладываемых икринок. Оно обеспечивает выживание по крайней мере двух экземпляров, которые, размножившись в свою очередь, продолжат существование рода.

Другие рыбы и высшие животные используют более эффективные способы размножения — ухаживание, внутреннее оплодотворение, строительство гнезда. Это увеличивает шансы на соединение половых клеток и выживание молоди. У акул оплодотворение внутреннее, и, находясь у большинства видов этих рыб в материнском чреве, яйца оказываются под надежной защитой. Кроме того, многие акулы дают своим неродившимся детенышам больше пищи, чем та, что заключена в желтке. Лишь немногие океанские костистые рыбы способны на это. Эмбрионы некоторых акул получают питание из материнской крови через плаценту, напоминающую человеческую.

Такие надежные способы открыть молоди дорогу в жизнь обеспечивают выживание значительного числа мальков. Поэтому количество потомства может быть невелико. Некоторые акулы производят не больше детенышей, чем люди. Небольшие семьи — преимущество, когда враги немногочисленны, а выживаемость высока. Многочисленное потомство пожрало бы всю наличную пищу.

Рыбы, обитающие в реках и ручьях, строят свои гнезда наподобие птиц. Но их пелагические родичи редко занимаются подобной деятельностью, поскольку в открытом океане трудно найти место для строительства гнезда. Многие рыбы, живущие в прибрежных районах, используют выбоины в рифах, расселины в камнях, отмели, жестяные банки, обломки затонувших судов и другие предметы, подходящие для этой цели. Некоторые виды рыб изобрели самые удивительные способы защиты молодняка. Так, самцы морского сома вынашивают икру во рту, все это время обходясь без пищи; морские иглы соединяются между собой в виде буквы S, и во время этого объятия самка запихивает яйца в брюшную сумку самца.

Морские коньки предаются замысловатому ухаживанию в виде танца, во время которого самка и самец кружат один вокруг другого. В завершение этого танца самка откладывает 600 кирпично-красных икринок в сумку самца, и родитель заботится о них до тех пор, пока они не проклюнутся. Сумка, в сущности, представляет собой матку, и икринки получают питание из крови самца. И именно отец должен испытывать «родовые муки».

Явное ухаживание, подготовка гнезд, спаривание и забота о потомстве доказывает, что рыбам свойственны инстинкты и эмоции, которые, как полагали прежде, типичны лишь для высших животных. Самцы колюшки строят замысловатые гнезда, наряжаются в пестрые одежды и исполняют сложный зигзагообразный танец — все для того, чтобы привлечь внимание самок. Самец каллионимуса нежно поддерживает самку плавниками, и обе рыбы плывут вместе по направлению к поверхности, извергая при этом икру и молоки. Некоторые губаны предаются странному «брачному танцу», во время которого самец и самка, двигаясь вверх, то приближаются друг к другу, то отступают, одновременно взмахивая грудными плавниками и разевая рот.


МОРСКИЕ ПОБРАТИМЫ

У большей части из 450 различных видов губанов самцы, отправляясь «по невесту», наряжаются, словно самые пестрые птицы. Некоторые из них надевают также яркую ливрею, когда оказывают неоценимые услуги другим рыбам. Покойный Конрад Лимбах (океанографический институт Скриппса) впервые наблюдал их любопытное поведение в 50-х годах, ныряя в легководолазном снаряжении у берегов южной Калифорнии. Он заметил скопище рыб, сгрудившихся вокруг золотисто-коричневого, сигарообразного губана, известного под названием «сеньорита» (Oxyjulis californica). Приблизившись, он с удивлением увидел, что «сеньорита» выковыривает копепод, изопод и других паразитов из кожи и чешуи сгрудившихся вокруг рыб.

Лимбах, изучая поведение «сеньориты», установил, что виденный им эпизод не единичен. Напротив, он обнаружил, что такая чистка — «постоянный и важный вид деятельности, осуществляемый повсюду в морском мире». Не менее 26 видов рыб, 6 видов креветок, 1 вид червя и 1 вид краба избавляют от паразитов посещающих их клиентов. Последним это выгодно: настроение и здоровье их улучшаются, да и «чистильщик» имеет под рукой постоянно пополняемый запас пищи.

Облаченный в яркое желтое одеяние в сочетании с зеленым, пунцовым или синим, бодианус (Bodianus rifus) бесстрашно заплывает в рот барракуде и находит себе ужин среди ее страшных зубов. Другие губаны служат дантистами для различных груперов, ставрид и лютианусов, извлекая кусочки пищи, находящиеся на зубах и между ними. Одна рыбка, известная мексиканским рыбакам под названием «Эль Барберо», «держит» цирюльню в Калифорнийском заливе, куда собираются клиенты со всей округи. Обладающая злобным характером мурена иногда закусывает креветками, которые извлекают у нее изо рта паразитов.

Такая деятельность называется чистящим симбиозом (слово «симбиоз» обозначает «совместное жительство»). Это один из трех видов сожительства между морскими животными, называемый мутуализмом, при котором обе стороны извлекают выгоду и ни одной не наносится вред. К другим «сожителям» относятся морские водоросли, снабжающие кислородом кораллы, в которых они живут, взамен получая пищу. Рифовые рыбки приносят пищу анемонам в виде платы за убежище, которое они находят среди их жалящих щупалец. Анемоны снабжают пищей крабов, за что пользуются бесплатным проездом на их спинах в новые районы кормежки.

При другом виде биологической связи, называемом комменсализмом, что в переводе означает «нахлебничество», оба партнера не несут какого-либо ущерба, но настоящую выгоду извлекает лишь один. Рыба-лоцман получает остатки с акульего стола, а прилипалы часто пользуются даровым проездом. Акулы просто терпят этих мусорщиков, не получая взамен никакой выгоды. Мерлан, пикша и номей скрываются среди ядовитых щупалец медуз. Жемчужница находит убежище в анальном отверстии голотурии, а крохотные бычки — под жаберными крышками других, более крупных рыб.

Комменсализм — непрочное и случайное сожительство, но с течением времени оно может превратиться в паразитизм, третий вид симбиоза, при котором один из сожителей живет за счет друтого. Конкуренция в борьбе за пищу и жизненное пространство может, к примеру, вынудить копепод колонизировать поверхность тела животного, с которым они вместе «преломляют хлеб». В этом случае из временного зла вроде москитов они становятся постоянными паразитами. Отсюда один шаг до того, чтобы проникнуть в телесные полости и устроиться в тепле, сытости и безопасности, питаясь кровью хозяина, частично переваренной пищей или внутренними его тканями.

Как и сухопутные животные, рыбы дают приют простейшим, сосальщикам, ленточным и круглым червям и другим организмам, попадающим к ним в пищевод, кишечник, желчный пузырь, сердце, печень, желудок, почки, мышцы, кровь, селезенку, яичники и семенники. Их преследуют рыбные вши (копеподы), сосущие кровь пиявки и черви, прикрепляющиеся к их телу, голове, глазам, жабрам, коже и плавникам с помощью различных присосок, когтей и липких выделений. Почти каждая рыба имеет на себе по меньшей мере два или три различных вида паразитов. Учитывая огромное количество рыб, а также тот факт, что киты и беспозвоночные тоже вынуждены терпеть непрошенных гостей, можно заключить, что существует малоизученная категория живых организмов. Количество существ, свободно живущих на суше и в воде, значительно уступает невидимым легионам организмов, живущих на них и спрятавшихся в их живых тканях.

Хотя некоторые из неприспособленных и эволюционно недавно возникших паразитов и убивают своих хозяев, девиз хорошо окопавшегося тунеядца — «живи и давай жить другим». Уничтожить хозяина — это то же, что убить курочку, несущую золотые яички, ибо в таком случае паразит теряет кров и пищу. Природа вырабатывает между хозяином и паразитом равновесие, и некоторые из крохотных паразитов обладают поистине чудесной способностью к приспособлению. Разумеется, у этих существ свои каноны, и по человеческим законам судить их не следует.


ИЗ ПРОШЛОГО

Паразитизм — явное доказательство того факта, что борьба за пищу и жизненное пространство вынуждает животных с их высокой способностью к размножению проникать во все уголки, где только возможна жизнь. Когда обстоятельства впервые вынудили одно существо проникнуть в тело другого существа, был совершен гигантский шаг в новую, прежде не исследованную область. Те же самые факторы послужили причиной аналогичного, хотя и более важного явления — выхода на сушу первого позвоночного. Ни один из этих шагов не был осуществлен сразу. Скорее, каждый из них представлял ряд эволюционных шажков, постепенно делавшихся в течение миллионов лет.

Когда из-за перемены климата, происшедшей около 400 миллионов лет назад, многие пруды и реки превратились в болота или высохли, рыбы выработали способ добираться до воды и переживать периоды засухи. Они научились существовать в мелких, застойных лужах благодаря кислороду, которым насыщен поверхностный слой воды; затем они стали высовывать рыло наружу и глотать воздух. Некоторые рыбы делают так и сейчас. Можно наблюдать, как золотые рыбки занимаются этим, находясь в аквариуме, где слишком тесно или где загрязнена вода. Кислород, находящийся в пузырьке воздуха, который рыбка держит во рту, усваивается через влажные жаберные мембраны. Пучеглазый илистый прыгун, глотая воздух, наполняет пористую полость около жабер. Затем он передвигается на своих мускулистых грудных плавниках по суше в поисках пищи. В минуту опасности прыгун встает на хвост и делает метровые прыжки вперед.

После того как рыбы обрели привычку глотать воздух, площадь поглощения кислорода у них увеличилась благодаря развитию разветвленных надвое выростов глотки, уходивших в глубь тела по обе стороны внутренних органов. Так возникли легкие.

Когда климатические условия улучшились, небольшая часть рыб сохранила способность дышать воздухом. Некоторые из потомков этих созданий дожили до настоящего времени. Австралийская двоякодышащая рыба, которая очень напоминает своих предков, существовавших 200 миллионов лет назад, всплывая на поверхность, дышит воздухом, но не может жить вне воды. У нее есть сородичи, обитающие в болотах и реках Африки. Если эти водоемы высыхают, рыба зарывается в ил, оставляя снаружи только дыхательные отверстия. Африканская двоякодышащая рыба делает один вдох в час и прикрывает хвостом свои лишенные век глаза, чтобы препятствовать потере телом влаги. Она может пребывать в такой спячке целых три года. Когда вода снова покрывает ее «нору», это удивительное существо вновь «оживает» и начинает дышать жабрами. Южноафриканская двоякодышащая рыба зимует таким же образом, питаясь за счет запасов своего оранжевого жира. Жабры этой рыбы так слабо развиты, что если ее держать под водой, она захлебнется.

 

 

Учитывая их умение ходить по суше и привычку дышать воздухом, нетрудно вообразить, что двоякодышащие рыбы могли некогда превратиться в первых сухопутных позвоночных. Однако они лишь бедные родственники существ, чья эволюция происходила именно таким образом. Около 375 миллионов лет назад эти существа ответвились от группы животных, ставших предками всех сухопутных позвоночных, — кистеперых, или кроссоптеригий.

Это были громоздкие, неуклюжие создания с акульими хвостами. У них имелись парные плавники, кости которых напоминали кости ног, включая фаланги пальцев, и были заключены в мышечные ткани; плавники, похожие на ракетки для игры в пинг-понг. Нетрудно себе представить, как такие конечности превратились со временем в ноги. Грозные хищники с огромной пастью, полной острых зубов, кистеперые владычествовали в морях около 400 миллионов лет назад. Около 350 миллионов лет тому назад некоторые из них выползли на сушу, оказавшись в условиях среды, к которой они были лишь частично приспособлены. Не имея большого количества врагов, они со временем разрешили все проблемы выживания и впоследствии породили предков всех позвоночных — от тритонов до человека.

Другие кистеперые остались в море. Со временем они уступили первенство рыбам, похожим на осетров, затем на смену им пришли лучеперые [Стр. 195. Точнее — костные ганоиды и костистые рыбы; хрящевые ганоиды (осетровые и др.) также относятся к лучеперым рыбам].

В какой-то момент, около 70 миллионов лет назад, кистеперые внезапно исчезли, судя по ископаемым их останкам; в породах более позднего происхождения их нет и следа. Ученые, естественно, пришли к выводу, что к той поре кистеперые вымерли.

Однако в рождество 1938 года рыбаки, занимавшиеся промыслом в Индийском океане, у берегов Южной Африки, обнаружили среди рыб, поднятых тралом с глубины 69 метров, очень странное существо. Размером и весом оно было с невысокого человека — длина составляла 1,5—1,8 метра, а вес 57 килограммов. Великолепного синеватого металлического оттенка рыба была покрыта крупной, толстой чешуей и имела мощные весло-образные плавники. Когда капитан наклонился, чтобы получше разглядеть это существо, оно разинуло пасть, полную острых зубов, и впилось ему в руку.

Никто из находившихся на судне не видел подобного животного. Когда судно ошвартовалось в одном из доков Ист-Лондона, это существо отнесли в местный музей. Мисс Кортни Лэтимер, хранитель музея, тотчас поняла, что перед ней ценная находка, и, сделав с нее зарисовку, отправила рисунок известному ихтиологу профессору Дж. Л. Б. Смиту. Он с трудом верил своим глазам: для него животное, изображенное на рисунке, существовало лишь в виде музейных моделей да в учебниках.

Хотя к тому времени, когда Смит своими глазами увидел это диковинное существо, от животного остались лишь кожа да часть черепа, он тотчас понял, что это самая важная из всех находок, какие удавалось сделать в море ученым. Он определил, что это один из экземпляров кистеперой рыбы, которая в течение миллионов лет скрывалась в глубинах моря, в сотнях метров от поверхности. То был целакант, морской сородич пресноводных кистеперых, которые выбрались 350 миллионов лет назад на сушу и положили начало сухопутной линии позвоночных. Смит назвал это существо латимерией в честь хранительницы музея.

14 лет спустя, в 1952 году, из глубин моря между Африкой и Мадагаскаром был извлечен еще один целакант. Позднее в этом же районе [Стр. 197. Возле Коморских островов, на глубине 150—300 метров.] было поймано более дюжины таких живых ископаемых. Так была дописана одна из самых волнующих страниц истории науки. В пучине вод у побережья Восточной Африки люди обнаружили живого представителя ветви, давно считавшейся вымершей, — ветви, к которой относятся их прямые предки и которая соединяет между собой позвоночных обитателей суши и моря.




Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава