Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава

НАСТОЯЩИЕ* РЫБЫ

 

Но как же рыбы в море живут?

Шекспир

[*Стр. 155. В русской ихтиологической литературе акулы, как и другие первичноводные (то есть никогда не бывшие наземными) челюстноротые, называются рыбами, а бесчелюстные, миноги и миксины, — рыбообразными. Американский ихтиолог Г. Нельсон надкласс челюстноротых делит на два класса, один из которых (Elasmobranchiomorpha) включает в себя акул, скатов и химер, а второй (Teleostomi) — всех остальных рыб и всех наземных позвоночных. Такое деление, в сущности, не противоречит взглядам советского ихтиолога Г. В. Никольского на распределение рыб в геологической шкале времени и на их родственные связи.]

Около 450 миллионов лет назад крохотное, похожее на головастика существо взмахом своего мускулистого хвоста освободило позвоночных животных от необходимости всю жизнь ползать и пресмыкаться по дну. Постепенно к хвосту этого первого плавающего существа прибавлялись плотные клетки, наполненные водой, и в конце концов сформировалась желеобразная хорда. По мере того как хорда становилась прочнее, головастик стал плавать более энергично, хотя и несколько хаотично. Он вырос до нескольких дюймов и в какой-то момент оказался заключенным в костяную броню. Прочный череп и кольчуга из плакоидных пластинок, или чешуек, были необходимы для защиты от таких грозных хищников, как похожие на скорпионов эвриптериды длиной около 2,5 метра. Эти чудовищные «жуки» имели веслообразные ноги и могли, по-видимому, передвигаться с такой же скоростью, как и ранние рыбы, которые плавали, неуклюже изгибаясь всем телом из стороны в сторону, наподобие нынешних миног и миксин.

Со временем скорость плавающего существа увеличилась, и у одной группы животных такого рода появились челюсти, что позволяло им обороняться от хищников и хватать добычу. Обладая таким огромным преимуществом, эти плакодермы, или панцирные рыбы, сделались агрессивными и стали властелинами мира воды. Появились разновидности рыб разной величины, начиная от акулообразных рыб размером с миногу и кончая девятиметровыми дредноутами с огромной, покрытой панцирем головой. Вымершие около 250 миллионов лет назад, плакодермы явились родоначальниками как хрящевых акул, так и костистых рыб.

Такова довольно приблизительная картина происхождения рыб, основанная на исследовании ископаемых фрагментов костей древних животных и на изучении строения современных существ. Прямых свидетельств не существует, толковать данные можно по-разному. Возможно, что акулы возникли от животных, для которых море было родным домом, а костистые рыбы — от пресноводных предков. Некоторые данные говорят о том, что рыбы, по крайней мере многие из них, появились в реках, а затем мигрировали в моря.

Исследуя ископаемые останки животных, мы видим, что в мире рыб, когда их положение упрочилось, произошел «демографический взрыв». Они начали развиваться во всех направлениях, стало увеличиваться их число и количество видов. Ныне они столь же многочисленны, как звезды на небе, но разнообразие их еще более поразительно. Разновидностей рыб больше, чем всех остальных позвоночных вместе взятых. Рыб — тех, что вы кладете на сковородку, заказываете в ресторане или с которыми вы меряетесь смышленостью во время воскресной рыбалки, — существует около 20 000 различных форм [Стр. 156. Их во много раз больше, если в понятие «форма» автор включает и внутривидовые разности. Число видов рыб очень неопределенно: непрерывно описываются новые виды, закрываются и вновь восстанавливаются старые. Надежное выделение вида требует глубоких и разносторонних знаний. а многие группы рыб и во многих районах изучены еще очень слабо.]. Под ломтиком лимона, маслом и петрушкой лежит поистине благородное животное, властелин морей, венец своего направления эволюционного развития.

 

Существует около 20 000 разновидностей рыб. Вот некоторые из них: раздувающаяся, как шар, еж-рыба (вверху слева) быстрая, прожорливая барракуда (вверху справа), стройная меч-рыба и безобразная рыба-собака.

 

Существуют торпедообразные, трубообразные, круглые, плоские рыбы, а также рыбы, форма которых не поддается описанию. Самые малые — некоторые бычки — имеют в длину всего 13 миллиметров, самые крупные — китовые акулы — достигают 14 метров. Есть рыбы, дышащие воздухом, рыбы, которые летают, ходят, разговаривают и даже лазают по деревьям. Древнейшие из ныне существующих позвоночных, за 450 миллионов лет своего развития они приспособились и проникли в каждый уголок бескрайнего мира воды: холодные, мрачные глубины, сумеречное мелководье, залитые солнцем воды открытого моря и изрезанные гротами и пещерами коралловые рифы, быстрые потоки и пруды с застоявшейся водой. В сущности, эволюция рыб — это история приспособления организмов к новой среде и иному образу жизни.

Некоторые костистые рыбы, как, например, тунец, превратились в самых быстрых, наиболее развитых обитателей моря; такие рыбы, как осетр, остались во многом похожими на своих предков. Эти примитивные акулообразные рыбы, чьи яйца мы поедаем, называя их черной икрой, мало изменились за 350 миллионов лег. Английское название осетра — sturgeon — происходит от немецкого слова, означающего «шарить». Именно это и делает упомянутая рыба с помощью четырех, щупалец или усиков, свешивающихся у нее с толстых губ. Кончики этих усиков, волочась по грунту, выискивают креветок, крабов, моллюсков и морских мышей (щетинковый червь под названием Aphrodite). Обнаружив пищу, рыба выдвигает вниз маленький круглый рот и всасывает ее. Питаясь таким способом, беззубые осетры достигают внушительных размеров. Знаменитая русская белуга, которая водится в Черном и Каспийском морях и является «поставщиком» большей части икры, потребляемой в Европе, достигает в длину 6 метров и весит до 1350 килограммов. Белый осетр (Acipenser transmontanus), который, чтобы произвести на свет потомство, поднимается в верховья рек, от Монтерея (Калифорния) до Аляски, бывает длиной до 6 метров и весом свыше 450 килограммов. Загрязнение вод и хищническое истребление ценных пород рыбы в Соединенных Штатах уменьшили количество осетра до такой степени, что рыба эта находится под охраной закона. Осетр озерный (A. fulvescens) некогда водился в Великих Озерах в таком изобилии, что его икру бесплатно подавали в качестве закуски в пивных. Теперь же это деликатес, который продают в копченом виде, расфасовывая по 100 граммов.


ЧЕШУЙЧАТЫЙ ПАНЦИРЬ

У древних осетров скелет состоял из прочных костей, у современных же видов они заменены хрящом. Замена почти завершена: большая часть оставшихся костей находится вне, а не внутри длинного, стройного тела рыбы. Пять рядов костных жучек, далеко поставленных друг от друга рядов плакоидных дисков, проходят от головы до хвоста. Острые пластинки на верхней части «акульего» хвоста осетра используются как оружие и могут больно порезать всякого, кто зазевается. Эти пластинки — напоминание о поре, когда все рыбы были облачены в кольчугу, состоявшую из костяных пластинок, тесно поставленных и эластично соединенных меж собой.

По мере того как для рыб все большее значение приобретали скорость и маневренность, а не прочность брони, на смену мозаике тяжелых пластинок пришла более тонкая, легкая чешуя. Уже около 50 миллионов лет назад у большинства рыб появились мягкие, гибкие чешуйки, перекрывающие друг друга подобно черепице. Укрепленные во внутренних слоях кожи, они, при всей их кажущейся непрочности, представляют достаточно надежную защиту.

У огромного большинства рыб чешуйки покрыты тонким, почти невидимым слоем кожи. У некоторых же видов, как, например, у меч-рыбы и многих сомовых, чешуя отсутствует; у угрей внешний слой кожи настолько толст, что видны лишь самые верхние кончики чешуек. В отличие от громоздкой кольчуги, обременявшей древних предков рыб и приковывавшей их ко дну, современная чешуя позволяет делать быстрые, ловкие движения и является приспособлением к очень подвижной жизни в верхних слоях воды.

Увеличению скорости перемещения в воде способствует наличие на чешуе слоя слизи, уменьшающей трение между телом рыбы и водой [Стр. 159. 1. Вероятно, в этом участвует и чешуя. Подробнее см. «Зачем рыбе чешуя», Природа, № 4, 1969.]. Выделяемая невидимыми железами, разбросанными по всей поверхности тела, эта слизь служит также антисептическим средством, препятствующим появлению бактерий, грибков и других организмов, замедляющих скорость рыбы и опасных для ее здоровья. Слизь вместе с чешуей представляет собой прочное покрытие, сохраняющее жизненные соки рыбы и мешающее проникновению внутрь нее воды [2.  Иной раз слизь защищает и от хищников. Некоторые рыбы-попугаи (Scaridae) надевают на ночь «рубашку» из толстого слоя слизи, предохраняющую от нападения мурен. Мощный слой слизи защищает мальков Mupus maculatus от поражения щупальцами физалии, среди которых они прячутся. По запаху слизи стайные рыбы, а также самцы и самки не стайных рыб нередка находят друг друга. Рыбки Symphysodon discus и Etroplus maculatus выкармливают мальков собственной слизью. По понятным причинам слизеотделение всегда обильно у роющих рыб. Миксина, посаженная в ведро, вскоре превращает в желе всю содержащуюся в нем воду. Временами она очищает себя от слизи, завязавшись узлом и постепенно протягивая тело сквозь этот узел. Родственники нашего угря, закапывающиеся угри, всю свою жизнь проводит в норках, которые роют в песке. Их слизь очень быстро цементирует стенки такой норки. Вот какой разнообразной может быть функция слизи у рыб. Такого же рода примечания можно было бы сделать при обсуждении функций любого их органа.].

Чешуйки растут вместе с рыбой. Новый «материал» образуется в виде колец по краям чешуек [3.  Говоря о кольцах, автор имеет в виду микроскопические валики (склериты), которые образуются на верхнем слое чешуи; снизу чешуя растет по всей площади, и склериты там не формируются. В течение года может появиться всего лишь несколько склеритов или несколько сотен их — все зависит от строения чешуи у данного вида рыб и от скорости роста рыбы в данном году.]. Эти кольца становятся более многочисленными, а расстояние между ними — более значительным, когда пища в изобилии и размеры рыбы быстро увеличиваются. С уменьшением количества пищи в холодное время года рост замедляется, а то и вовсе прекращается и кольца становятся все уже и чаще [4.  Близко расположенные один от другого склериты, часто к тому же неполные, идущие лишь по переднему краю чешуи, образуют годовое кольцо. Но у некоторых рыб, например у сельдей, годовые кольца образуют не склериты. а темные и светлые зоны на внутреннем слое чешуи, подобные кольцам на костях.]. За этой сменой времен года можно проследить по светлым (летним) и темным (зимним) полосам на отолитах [5.  Отолиты, или «ушные камни», находятся у рыб в органе равновесия — лабиринте, составляя его часть.] и некоторых костях. Как у деревьев, у рыб имеются годовые кольца, и зачастую, подсчитав их количество, можно узнать возраст рыбы [6.  Кроме годовых колец, на отолитах, костях, срезах лучей плавников, а особенно часто на чешуе по разным причинам нередко образуются дополнительные кольца, которые затрудняют определение возраста, но если в них разобраться, дают дополнительную информацию о важных событиях в жизни рыбы — нересте, массовом заражении паразитами и т. д.]. А поскольку размер чешуйки пропорционален размеру рыбы, иногда можно определить, какой величины рыба достигала к концу каждого года.

 

Возраст и темп роста рыб зачастую можно определить по чешуе.

 

В 1953 году канадские биологи, сосчитав концентрические кольца на срезе с колючки грудного плавника осетра весом 97 килограммов, установили, что рыба достигла преклонного возраста — 152 года. К прочим долгоживущим рыбам относятся 227-килограммовый палтус, проживший до 60 лет, и угорь, достигший 55-летнего возраста. Крупные рыбы и черепахи, вероятно, живут долее других животных, старея настолько медленно, что в большинстве своем гибнут от «несчастных случаев» и болезни, а не от дряхлости и упадка сил.


РАСЦВЕТКА БАБОЧКИ

Во времена, когда рыбы имели костяной панцирь, все они, должно быть, были «на одно лицо», и их блестящая, похожая на черепицу броня сверкала, словно сделанная из полированной слоновой кости. К счастью, нынешняя чешуя достаточно прозрачна, чтобы дать нам возможность разглядеть радужные цвета кожи рыб. Тусклые, поблекшие тона, которые мы видим у рыб на базаре, дают лишь весьма отдаленное представление о красоте живых рыб в естественных условиях. Всякому, кто нырял с маской или смотрел в воду через прозрачное дно лодки, известно, что своей яркостью рыбы могут поспорить с птицами и цветами. Если птичье убранство, как, скажем, претенциозный плюмаж павлина, составлено из мертвых, безжизненных перьев, то рыбы облачены в наряд, расписанный живыми красками, возникшими в клетках их тела.

Красные, оранжевые, желтые и черные пигменты находятся в звездообразных клетках, функционирующих иначе, чем пигментные мешочки у спрутов. Благодаря нервам и гормонам эти пигменты то отступают в центр клетки, становясь практически невидимыми, то растекаются по лучам звезды, придавая ей определенную интенсивность окраски. Подобно кальмарам, рыбы сочетают свои пигменты в бесчисленном количестве вариантов расцветки. Способность рыб менять свою «ливрею» — мгновенно или на протяжении нескольких недель — не превзошел ни один другой представитель животного царства. Большинство тропических каменных окуней (Epinephelus) могут мгновенно менять черную окраску на белую или алую на желтую и быстро «включать» и «выключать» узоры, состоящие из пятен или мазков.

Окраска, будь она переменной или постоянной, дает рыбе известные преимущества, прежде всего позволяя ей не слишком выделяться на фоне окружающей среды. Один из обычных способов камуфляжа состоит в том, что рыба сливается с фоном. Обитатели дна, особенно камбала, могут становиться незаметными на светлом песке, темном иле, крупной гальке и даже на фоне шахматной доски, изменяя оттенки и структуру крапинок на спине. Многочисленные планктонные организмы, личинки рыб и некоторые взрослые рыбы имитируют прозрачность воды, делая собственное тело также прозрачным. Обитатели прибрежных вод, например рыба-сержант, сабля-рыба и рыба-бабочка, украшены броским орнаментом из полос и штрихов (подобных зигзагам, наносившимся во время войны на корабли), который искажает очертания рыбы.

 

Рыба-бабочка. Ее большие глаза камуфлированы полосой, напоминающей маску. Ложные глаза возле хвоста создают впечатление, что рыба движется задом наперед, что вводит в заблуждение врагов.

 

Необычные отметины и контрастная окраска служат также для мгновенного опознавания определенных видов рыб. Быть может, акула не пожирает рыб-лоцманов, питающихся остатками ее обеда, потому, что узнает этих маленьких рыбок по их ярким голубым полосам. Виды рыб, которые живут в одиночку, прячась в пещерах и выемках коралловых рифов, возможно, узнают своих сородичей и супругов по бросающимся в глаза «знакам отличия».

Смена окраски у рыб происходит также под влиянием различных эмоций. Так же, как и люди, они могут бледнеть и краснеть. Некоторые виды сиамских морских петухов вспыхивают, возбужденные ожиданием стычки. Ярко-голубая окраска рыбы-«парусника» становится гораздо гуще, когда она, попав на крючок, борется за свою жизнь. Некоторые самцы, в пылу ухаживания или стараясь привлечь самку, приобретают броскую, привлекающую внимание окраску. Красное брюхо колюшки оказывает такое же притягательное воздействие на противоположный пол, как великолепное оперение райской птицы [Стр. 162. Брачная окраска особенно характерна для рыб, защищающих вовремя нереста территорию, на которой будет отложена икра. У гольцов (Salvelinus) красная окраска брюха служит в это время сигналом «не подходи». Самка, проникая на территорию, охраняемую самцом, чтобы встретить не атаку, а ухаживание, прижимается ко дну, пряча свое красное брюхо, правда, не столь яркое, как у самца.].

Крикливый наряд иногда служит предупреждением, что мясо его владельца обладает неприятным вкусом или ядовито. Типичным примером являются роскошная окраска и броские отметины ядовитого кузовка. Ядовитые жаберные крышки и лучи спинных плавников желтоватого морского дракончика имеют контрастный черный цвет.

Для всех океанских рыб характерны темная спина и светлое брюхо. Серебристое или белое брюхо снизу трудно разглядеть на фоне освещенной солнцем поверхности воды и врагам, и жертвам этих рыб. Если же глядеть сверху, синие и зеленые цвета на спине сливаются с морем и темным дном. Когда свет сверкает на спине, на белое брюхо падает тень, благодаря чему рыба сбоку кажется как бы плоской и равномерно окрашенной под цвет воды. Отблески солнечного света делают неясным пигмент на боках и спине, а нижняя сторона тела, несмотря на тень, остается довольно бледной, поскольку пигмента на ней нет.

Это двухцветное одеяние как нельзя подходит для жизни в открытом море. Вдали от берегов и дна нет нужды в кричащих, пестрых красках и быстрых сменах маскировки. Среда тут остается неизменной, поэтому неизменен и покров. Обыкновенная сельдь (Clupea harengus), которая огромными стаями скитается по Северной Атлантике, всегда одета в синевато-зеленый «пиджак» и серебристо-серые «брюки».


СЕЛЬДЬ И МЕНХАДЕН

Типичный житель открытого моря, где обитают многие виды рыб, маленькая сельдь, пожалуй, самая многочисленная рыба в приповерхностных слоях воды. Атлантическая сельдь и ее тихоокеанская сестра С. pallasi передвигаются огромными многомиллиардными косяками, которые подчас достигают длины в несколько миль и такой же ширины. Иногда кажется, что море битком набито их серебристыми, длиной сантиметров в 30 телами.

Это изобилие делает семейство сельдевых, куда входят менхаден и сардины, чрезвычайно важным для экономики моря и экономической жизни людей. Плавая близ поверхности, сельдь питается копеподами, птероподами, червями-стрелками и иными планктонными организмами. В свою очередь такие хищники, как треска, макрель, тунец, акулы, морские птицы и усатые киты, пожирают ежегодно столько сельди, что ею можно было бы загрузить состав, который опоясал бы земной шар. Люди каждый год добывают приблизительно 11 миллиардов сельдей. Вместе с сардинами и менхаденом они составляют четвертую часть всей рыбы, вылавливаемой человеком в соленых водах.

Рыбаки Новой Англии ежегодно доставляют в порты около 67 миллионов килограммов молодой сельди длиной от 7,5 до 12,5 сантиметра, которая выдается за консервированные «сардины». Этот невинный обман восходит к 1875 году, когда Россия вела военные действия [Стр. 163. Очевидно, автор имеет в виду русско-турецкую войну, которая, правда, относится не к 1875, а к 1877—1878 гг.] и один ловкий упаковщик с залива Мэн продал некоему импортеру из Нью-Йорка несколько ящиков сельди под видом русских сардин, которые невозможно было достать ни за какие деньги.

Большеголовый, длиной в 30 сантиметров сородич сельди, менхаден служит объектом промысла, крупнейшего в США, если оценивать его по весу выловленной рыбы. Это наиболее распространенная рыба, которая водится по всему Атлантическому побережью страны от залива Мэн до Флориды, но мясо ее жирно и не слишком вкусно. Менхаден используется для приготовления удобрений и пищевых концентратов для откорма скота, а также для изготовления масляных растворителей для красок и лаков. Этот промысел — самый старый в Америке, он восходит к колониальному периоду, когда индейцы учили поселенцев использовать менхадена как удобрение для посевов злаковых.


КАК РЫБЫ ПЛАВАЮТ

Подобно другим пелагическим рыбам (то есть обитающим в открытом океане), сельдь и менхаден обладают удивительно обтекаемой формой. Рыбы настолько превосходно приспособлены для быстрого и маневренного передвижения в воде, что люди веками копировали их форму, конструируя подводные лодки, торпеды и иные предметы, которые должны двигаться в воде, создавая минимальное сопротивление. Поскольку сжать воду невозможно, рыба, чтобы продвигаться вперед, вынуждена «распихивать» ее в стороны. Животное делает это, рассекая массу воды более или менее заостренной головой, а затем расталкивая ее в стороны расширенной частью, после чего вода плавно скользит по конусообразному хвосту, создавая минимальные завихрения, лишь незначительно замедляющие движение.

Движение рыбы с точки зрения механики аналогично движению длинной веревочки, которую резко дернули вбок за один конец. W-образные сегменты мяса, которые вы осторожно сдираете с костей печеной рыбы, и есть те самые «дергающие» мускулы. Передние мускулы поворачивают голову то в одну сторону, то в другую. Следующие за ними сегменты то сжимаются, то разжимаются, порождая волну, которая проходит от головы к хвосту, всякий раз подвигая тело вперед. Едва завершается первая волна, как с поворотом головы в другую сторону начинается другая. Поступательное движение возникает благодаря тому, что рыба боками как бы упирается в воду в пространстве между гребнем и впадиной волны. Широкий, мощный взмах хвоста завершает усилие и увеличивает скорость.

Мелкие рыбы способны с места, спустя двадцатую долю секунды, развить максимальную скорость. Такие внезапные «спурты» для рыб важнее, чем способность постоянно поддерживать высокую скорость, так как они дают возможность мгновенно избежать опасности или кинуться на добычу. Максимальная скорость мелкой рыбы — примерно десять длин тела в секунду. Иными словами, форель длиной 30 сантиметров может плыть со скоростью 3 метров в секунду, что составляет около 12 километров в час. Такие крупные, мускулистые рыбы, как желтоперый тунец, развивают, как было установлено, до 83 километров в час. Но рекордсменом является ваху, дальний сородич тунца и поистине морская гончая: скорость ее — около 90 километров в час [Стр. 165. 1. См. примечание к стр. 24.].


ПРИЧУДЛИВОСТЬ ПЛАВНИКОВ

Рыбы используют плавники, форма которых и местонахождение могут быть самыми разнообразными, для передвижения, маневрирования и сохранения равновесия [2. Каждая из функций обычно обеспечивается несколькими плавниками, которые могут страховать и заменять друг друга. При этом у рыб, плавающих, волнообразно изгибая тело, плавники, выполняющие роль передних рулей и несущих плоскостей, располагаются впереди плавников-килей; далее следуют плавники-стабилизаторы и позади всех — плавники, служащие задними рулями и органами движения.]. Обычно у рыбы один или два спинных (дорсальных) плавника и один анальный плавник. Число же медиальных, или вертикальных, плавников бывает различным. К ним же относится хвостовой плавник, стабилизирующий движение; рыба с поврежденным хвостом иногда плывет, точно пьяная. Два комплекта парных боковых плавников служат для равновесия, торможения и управления.

Те виды рыб, которые имеют толстую, жесткую чешую, часто используют плавники для передвижения, а хвост — в качестве руля. Маленький, неправдоподобной формы, морской конек, покрытый жесткой броней, передвигается в вертикальном направлении, махая своим спинным плавником так часто, что его едва можно разглядеть. Ярко расцвеченная рыба-попугай и смахивающий на коробку кузовок используют грудные плавники вместо весел. Панцирные кузовки ударяют из стороны в сторону хвостом или же пускают в ход спинные и анальные плавники.

У менее развитых рыб, как, например, у тарпона или семги, спаренные брюшные плавники расположены на «бедрах». У макрели, тунца и окуня они помещаются на «плече» ниже, а то и впереди грудных плавников, расположенных высоко по бокам рыбы. Это наиболее выгодная позиция для поворотов и маневрирования. У менее подвижных рыб, использующих парные плавники для гребли, они имеют форму весла или лопаты, а хвост у них квадратный или закругленный. Быстроходные же виды рыб, например тунец, использующие боковые плавники для плавных поворотов и быстрых крутых разворотов, имеют длинные, серповидные плавники и раздвоенный, с глубоким вырезом хвост.

У таких рыб, как сельдь или семга, плавники мягкие; это складки кожи, натянутые на эластичные лучи. Такую рыбу можно схватить, не опасаясь болезненного укола. Зато жесткие, похожие на иголки, плавниковые лучи макрели и окуня могут проколоть руку до кости. Подобные лучи-колючки обеспечивают большую жесткость, что способствует лучшей управляемости, а также могут причинить неприятности врагам и жертвам. Неосмотрительный обжора, проглотивший спинорога, может оказаться в незавидном положении, если спинорог распрямит свой первый спинной шип. Причудливая рыба-зебра (Pterois volitans), обитающая среди рифов, вооружена 18 колючками, заряженными столь сильно действующим ядом, что в большой дозе он может оказаться смертельным для человека. Воинственные скорпены, столь же ядовитые, сколь и безобразные, «прославились» на всю Америку тем, что одна из них «ужалила» астронавта-акванавта Скотта Карпентера, работавшего на глубине 61 метра возле Ла-Холья (штат Калифорния).

 

У рыбы-зебры длинные перьевидные плавники, похожие на кораллы, среди которых она живет. Лучи ее плавников «заряжены» сильным ядом.

 

Морской петух и некоторые виды рыб-удильщиков ходят по дну на грудных плавниках, напоминающих лапы. Спинной плавник прилипалы превратился в овальную присоску на верхней части головы. Эти живые крючки прицепляются к акулам, морским черепахам и лодкам, разъезжая с одного места кормежки на другое.

 

Четыре прилипалы прицепились к крупной лимонной акуле.

 

Мясистые, разветвляющиеся плавники и шишкообразные наросты на золотисто-коричневой саргассовой рыбе так верно повторяют внешний вид водорослей, среди которых она обитает, что ее почти невозможно увидеть. Летучая рыба благодаря высокой скорости передвижения и ударам своеобразного хвостового плавника выскакивает из воды. Затем она парит (а не летит) на крыловидных грудных плавниках, покрывая по воздуху расстояние до 30 метров. Такие парящие полеты со скоростью до 30 узлов рыба совершает для того, чтобы скрыться от преследования хищников вроде корифен (золотых макрелей) и морских лещей.


ПОЧЕМУ РЫБЫ НЕ ТОНУТ И КАК ОНИ ДЫШАТ

У семги и форели два спинных плавника: один снабжен мягкими лучами, а второй, расположенный позади, представляет собой небольшую жирную складку без лучей. Называемая жировым плавником, эта складка может прояснить некоторые неясности, связанные со словом «форель» [Стр. 167. 1. Речь идет о неясностях в английских названиях. В русской ихтиологической литературе форель — это жилая, не выходящая в море, форма кумжи (Salmo trutta), радужная форель — жилая форма стальноголового лосося (S. gairdneri); жилая форма атлантического лосося (S. salar) называется пресноводным лососем, а проходная — семгой.]. В соленой воде единственная настоящая форель (Salmo) — это усеянная черными пятнами Salmo salar, широко известная под названием «атлантический» или «прыгающий» лосось. Морская форель — это водящаяся в океане группа крупных, с вкусным мясом рыб, ходящих стаями, куда входят желтоперый тунец, циносцион, морской барабанщик, корвина и тотуана [Стр. 168. 1. Из многих рыб, называемых на английском языке «морской форелью» (sea trout), к лососевым рыбам относятся только кумжа (чаще всего brown trout) и голец Salvelinus alpinus (также red trout, а чаще — arctic charr).]. У всех у них отсутствует жировой плавник, имеются колючие плавники и расположенные под подбородком брюшные плавники.

Все настоящие лососи водятся в северной части Тихого океана. К этой группе, известной под названием Oncorhynchus, или «крючконосы», относятся тихоокеанская стальноголовая форель [2. Автор называет стальноголового лосося форелью, как и другие виды рода Salmo, к которому он относится (а не к Oncorhynchus). В ихтиологической литературе на английском языке форелью называют также лососевых рыб из рода Salvelinus — S. fontinalis (brook trout), S. namaycush (lake trout) и др.], чавыча, кижуч, горбуша, кета и нерка.

Все лососи и большинство форелей, которые могут отыскать свободный выход в море, — анадромные рыбы, а это означает, что они рождаются в пресной воде, мигрируют в море, где достигают зрелого возраста, а затем возвращаются в родные места для нереста. Тихоокеанские лососи после первого же нереста гибнут. Большая часть особей Salmo salar и стальноголовой форели также гибнет после икрометания, но некоторые экземпляры нерестятся два, три, а иногда и большее количество раз.

Способность таких рыб, как лосось, переходить из плотной соленой воды в более легкую пресную воду и обратно, не погружаясь на дно и не всплывая на поверхность, обычно воспринимается как нечто само собою разумеющееся. Между тем, чтобы не утонуть, такие рыбы должны, подобно людям, постоянно плыть или же иметь наполненный газом плавательный пузырь. Этот пузырь, расположенный между желудком и хребтом, наполнен легким газом и действует наподобие воздушного шара. Когда рыба опускается ниже, увеличившееся давление, сдавливая пузырь, уменьшает его объем и рыба становится тяжелее. Когда рыба плывет вверх, то плавательный пузырь расширяется, и рыба становится легче. Рыба увеличивает или уменьшает объем газа до тех пор, пока вес ее не оказывается равным весу воды на нужной ей глубине. Это свойство позволяет, например, лососю часами висеть неподвижно близ поверхности воды, заглатывая пищу, приносимую течением. Без плавательного пузыря рыба утонула бы, поскольку ее мясо и кости тяжелее воды. По словам зоолога Уля Ланхэма, плавательный пузырь «превращает грузную массу мяса и костей в невесомый корабль, парящий в воде». Однако у вас не должно создасться впечатление, будто рыбы то и дело поднимаются и опускаются, наполняя или опоражнивая пузырь, точно подводная лодка — балластные цистерны. Точнее сказать, поплавок этот представляет собой приспособление, реагирующее на перемену давления не мгновенно, а в течение нескольких дней [Стр. 169. 1. Обычно это происходит гораздо быстрее — все зависит от того, насколько сильно меняется давление и как устроен плавательный пузырь. У закрытопузырных рыб он не сообщается с внешней средой — газы то выделяются в пузырь из крови, то поглощаются ею. Процессы эти идут довольно медленно, но тонкий контроль за объемом газов осуществляется быстро, путем сокращения или расслабления мышц, заключенных в стенках плавательного пузыря. Открытопузырные рыбы (сельдь и многие другие) могут выпускать излишек газов через особый проток или протоки, а также наполнять пузырь, поднимаясь к поверхности и заглатывая воздух. У многих видов рыб мальки в первый раз наполняют плавательный пузырь только таким путем, и даже у закрытопузырных рыб он в это время еще снабжен протоком.].

Большинство придонных рыб утратило плавательный пузырь из-за отсутствия необходимости в таком органе. У некоторых глубоководных рыб газ находится под таким давлением, что для хранения его близ поверхности понадобился бы толстостенный стальной баллон. Однако эти существа не разрываются на части, поскольку огромное давление воды на подобной глубине уравновешивается давлением газа в пузыре. Если такая рыба всплывет или будет вытащена слишком быстро, она не успеет выпустить газ с такой же скоростью, с какой будет изменяться давление. Вследствие этого разбухший пузырь раздавит внутренние органы или вытолкнет желудок ее изо рта. Треска, мерланг и хек, вытаскиваемые тралом с глубины всего 40 метров, почти всегда появляются на поверхности уже мертвыми [2.  Это явное преувеличение. Мечение трески, поднятой с гораздо больших глубин, практикуется очень широко и вполне успешно. Другое дело морские окуни (подсемейство Sebastinae), особенно чувствительные к переменам давления, — трал поднимает их изуродованными. Однако даже такая рыба, с выпученными глазами и вывернутым через рот желудком, иногда долго еще бьется на палубе; тем не менее она обречена, и выпускать ее обратно в море бессмысленно. И треска, и морской окунь — рыбы закрытопузырные, но на перепады давления они реагируют по-разному, так как различаются по свойствам крови, связанным с поглощением и выделением газов,].

Многие полагают, что рыбы свободно перемещаются с одной глубины на другую; на самом же деле передвижение их по вертикали подчас ограничено узким слоем, в пределах которого они могут регулировать наполнение плавательного пузыря. Если же рыба покинет пределы зоны, к которой она приспособлена, то она или тотчас лопнет и погибнет, или ей разорвет внутренности, или она «упадет» брюхом вверх в сторону поверхности [3.  Рыбы с плавательным пузырем тяжелее переносят резкое снижение давления, чем рыбы беспузырные, из-за кессонной болезни, которая не ограничивается одним лишь раздуванием пузыря. У рыб, вынужденных быстро передвигаться по вертикали, плавательный пузырь обычно уменьшается, исчезает или заполняется жиром: постоянные «склады» жира могут иметься также в печени или других местах. Широко используется еще один способ снижения удельного веса — повышенное содержание воды в тканях.].

Газ, находящийся в пузыре, представляет собой смесь кислорода и азота, иногда в той же самой пропорции, что и в воздухе [4.  Кроме кислорода и азота в ату смесь иногда входит углекислый газ, и в немалых дозах. У разных видов рыб состав ее различен, даже у одной и той же рыбы он может сильно изменяться по мере поступления газов из крови и по мере поглощения их кровью.]. Этот газ [5.  Или это просто-напросто заглоченный воздух. (См. примечание 1.)] извлекается из воды посредством жабер во время обычного дыхательного процесса и переносится кровью в плавательный пузырь.

Вы можете хорошенько разглядеть рыбьи жабры. Приподняв плоские твердые жаберные крышки по обеим сторонам «шеи», вы увидите перекрывающие друг друга веерообразные ряды жаберных лепестков [6.  Их не следует путать с жаберными тычинками.] — красных складок кожи, прикрепленных к костям между жаберными отверстиями. Красный их цвет объясняется наличием множества крохотных кровеносных сосудов, покрытых чрезвычайно тонкими перепонками. Эти перепонки задерживают воду, но пропускают кислород, который проникает в кровь, проходящую через жабры. В то же время отработанный углекислый газ выбрасывается в море. Иными словами, действие жабер в значительной мере сходно с работой легких.

Рыбы прокачивают воду через жабры, попеременно то сжимая, то раздувая жаберные крышки. Отдав в кровь кислород и взяв углекислый газ, вода вытекает через жаберные крышки.

Обратно в жабры попасть она не может благодаря складкам кожи, действующим как предохранительные клапаны.

Иногда вместе с водой в рот попадают мелкие организмы. Когда они забивают жаберные отверстия, рыба задыхается.

Отдельные экземпляры морских окуней, например Promicrops lanceolatus [Стр. 170. Из семейства Serranidae. Русское название «морские окуни» относится также к рыбам из подсемейства Sebastinae семейства скорпеновых и к терпугам (семейство Hexagrammidae). Работа над утверждением официальных, твердо установленных русских названий рыб, которые устранили бы подробную путаницу, еще только начата. Подробнее см. «О названиях рыб», «Природа», № 8, 1964.], весят до 540 килограммов и достигают почти 4 метров в длину. Однажды туземец, нырявший за жемчугом у северных берегов Австралии, был проглочен огромным морским окунем. Но ныряльщику чудом удалось спастись, выбравшись через жаберные отверстия. Похожий случай произошел у Ки-Уэста, когда крупный окунь заглотил по пояс ныряльщика. Искусанный ныряльщик заколол хищника ножом и выбрался на поверхность весь исцарапанный.

Люди столетиями мечтали научиться жить под водой и дышать, как рыбы. В июле 1964 года 4 водолаза ВМФ США по проекту «Силэб» («Морская лаборатория») провели 11 суток под водой, находясь в стальной камере диаметром 12 метров, опущенной на дно моря близ Бермудских островов. Они работали там, удаляясь от камеры. Один из них, капитан-лейтенант Роберт Томпсон, настолько привык к жизни на глубине 60 метров, что ему даже снилось, будто он может дышать водой. «Мои сны, —- рассказывал он, — были настолько правдоподобны, что каждое утро я просыпался с намерением попробовать сделать это». Однажды, когда он отдыхал на коралловом рифе, его обуяло непреодолимое желание сорвать с себя маску и вдохнуть воду. К счастью, он удержался от этого.

В том же году мечта Томпсона оказалась близкой к осуществлению: доктор Уолтер Л. Робб, инженер-химик, изобрел искусственные жабры, с помощью которых хомяк мог дышать под водой. Жабры эти изготовлены из чрезвычайно тонкой (0,0025 миллиметра) резиновой мембраны. Она была натянута на рамку и в виде клетки опущена под воду. Похожая на тончайший газ мембрана позволяла молекулам кислорода и азота, растворенным в воде, просачиваться внутрь достаточно быстро, обеспечивая зверьку жизнь и безопасность. Выдыхаемый углекислый газ удалялся довольно быстро, так что животному не грозила опасность задохнуться. Внутрь просачивались также и молекулы воды, но гораздо медленнее, чем газы. Соли, растворенные в воде, внутрь не проникали, так как их молекулы слишком велики, поэтому вода была пресной. Хомяк имел в своем распоряжении «воздух» и питье и как ни в чем не бывало жевал пищу и крутил «беличье колесо».

Этот успешный эксперимент наводит на мысль о поистине фантастических возможностях его использования. Один наделенный богатым воображением редактор оповестил своих читателей о том, что искусственные жабры представляют собой разрешение проблемы перенаселения, и нарисовал картину «поселений под волнами моря». Но, прежде чем это произойдет, надо разрешить ряд других проблем. Кроме вполне очевидных проблем питания и удаления нечистот, человеку, весящему в среднем 80 килограммов, требуется гораздо больше кислорода, чем хомяку весом 85 граммов или даже 80-килограммовой рыбе. Одним из способов получения его может быть мембрана гораздо большей площади. Доктор Робб и его коллеги работают в настоящее время над созданием компактных портативных «жабер», изготовленных из 5,5 квадратного метра сверхтончайшей резиновой пленки, — приспособлением, которое, возможно, приблизит тот день, когда значительную часть своей жизни люди станут проводить под поверхностью моря.




Предыдущая главаСодержаниеСледущая глава